Тяги к подобным местам я не имела, но, вторгшись на эти земли, чувствовала себя обязанной пройти по ним из уважения не столько к сану упокоившихся здесь людей, сколько к жизни, которая, вопреки всем попыткам человечества ее искоренить, всегда одерживает верх. Я читала имена на табличках и пыталась представить, какими были эти люди, чем бредили и что любили. Все надгробия были одинаковыми: узкий клиновидный камень с выбитым на нем церковным именем, скорее обезличивавшим покойного, чем дающим о нем хоть какое-то представление. Фамилий не было, сана тоже. В начале кладбища надгробия были установлены частоколом, и даже непонятно было, как такое количество людей могли уместиться в такой близости друг от друга, однако в определенный момент частокол заканчивался, и начиналась неразбериха. Покосившиеся таблички, старые, местами поросшие мхом, местами съеденные плесенью, стояли то вповалку, то очень далеко друг от друга. Под иными из них, если верить надписи, лежали сразу несколько клириков, а ближе к забору, где заканчивалась территория собора, лежали горожане – по всей видимости, их занесло сюда, когда служители в который раз отодвинули ограждение Ордалии на территорию городского парка, тем самым забрав себе покойных с соседнего кладбища.
Наконец, я уперлась в ограждение и собиралась уже повернуть обратно, когда за длинной веткой сирени заметила блеск позолоты. Могила поросла травой, но земля за многие годы осела, и из-под нее явственно выступал черный мрамор бордюра, которым некогда оградили покойника от соседей. Это было одно из очень старых захоронений, и я почувствовала, что не могу пройти мимо.
Я отодвинула ветку. Камень под ней был уже почти весь зеленый, и даже золото, которое на секунду блеснуло в солнечных лучах, было тусклым, зеленоватым, только кончик указательного пальца еще не съел мох. Я тщетно пыталась разобрать имя.
– Ба… Ва…
– Что вы здесь делаете? – окликнули меня со спины.
Я вздрогнула и уронила ветку. Позади, неподалеку от меня стоял клирик в светлой рясе. На груди у него висела панагия «Скорбящая матерь», согласно церковному канону, в своем лике она объединяла всех матерей, потерявших детей из-за несправедливости человеческого суда.
– Ваше преосвященство, – я медленно поклонилась, зная, что в медлительности жестов клирики видят проявление высшего уважения к своему сану. – Я не успел к началу мессы и, не смея прервать обрядов, дожидаюсь своего учителя и товарищей.
– Вы из Академии?
– Верно.
Мужчина в рясе продолжал на меня смотреть пронизывающе, испытующе, словно оценивал, достойна ли я того, чтобы со мной говорить. Его взгляд то скользил по моей одежде, то останавливался, ища какой-нибудь знак отличия, который назвал бы ему мое имя. Наконец, он поднял свои белесые, жуткие глаза. На мгновение мы встретились взглядами, и я поторопилась отвернуться, как если бы этот клирик был демоном и, завладев моим взглядом, завладел бы и моей душой. Не зная, чего ожидать, я спросила единственное, что вертелось в голове:
– Чья это могила?
– Ленвана Варно.
– Гробница Ленвана Варно находится в Красной розе, – резко сказала я.
Не раз перед моими глазами вырастала роскошная усыпальница Вайронов, издалека напоминавшая уменьшенную копию базилики Сен-Роял, где прежде хоронили императоров. Теперь уже Сен-Роял остался лишь на страницах истории: землетрясение столетней давности обрушило крышу и контрфорсы, в результате чего здание сложилось, как кукольный домик. Но вот усыпальница Вайронов, как встала пятьсот лет назад, так и стояла, обласканная местными клириками и редкими прихожанами, обожествляющими иных герцогов за святость жизни, какой редко отличались служители церкви. Когда я учила фамильное древо, я несколько раз заглядывала туда и всегда подходила к тяжелому мраморному гробу основателя герцогского рода, завешенному красной бархатной тканью.
– Там находится гробница Ленвана Вайрона, – согласился епископ неожиданно миролюбиво. – А могила Ленвана Варно находится здесь.
Граф Ленван Варно, первый герцог Вайрон де Бланш, был во всех отношениях положительнейшим деятелем в истории Роя. Он был одним из доверенных людей короля, дрался с Черной чумой, выжил и, вернувшись, основал орден Белой розы, взявший на себя часть королевских обязанностей, тем самым заложив основы парламентской монархии. Однако был в повести о его жизни один существенный недостаток. Его биография, разделенная Северной войной на два периода, изученная от и до всевозможными охотниками до историй деятелей тех лет, она не имела связки. Никто точно не знал, что случилось с графом Варно в плену у Черного принца, как не было достоверно известно и то, имел ли место быть этот самый плен, потому что Фреодэрик I не имел обыкновения брать пленных и милосердно добивал раненных. В те времена, когда Рой одолел Черную чуму, а в ее лице и всех неферу, никто не задумывался о том, как Ленван бежал, и все лишь радовались его побегу. Только спустя столетия начали задавать вопросы, однако никто не высказывал сомнений в том, где похоронен граф Варно.