– Я верю в Человека. Приятного вечера, епископ Мана.
Герцог не отпускал меня, пока не представил нескольким лордам из Нижней палаты парламента. Это преимущественно были члены ордена Белой розы, и мы нередко встречались с ними в коридорах Карт-Бланша, но разговаривали впервые. Были среди гостей и маркизы из Белой дюжины со своими преемниками, однако, согласно этикету, они должны были лично подойти ко мне, иначе беспокоить их не стоило.
– Здесь твои обязанности перед моими гостями заканчиваются, – герцог кивнул, прощаясь со мной. – Можешь провести время с друзьями, пока не прибудет император.
«Где бы Феофан ни находился, там всегда будет Модест, но это не значит, что там, где можно найти Модеста, всегда будет стоять Феофан», – рассудила я и отправилась искать Бурьяна.
Места в Белой дюжине не были наследственными, и каждый новый глава искал себе из числа союзников доверенных людей, которых и возводил в чины рыцарей. Нередко члены Белой дюжины сами искали себе преемников, и случалось, что брали их не из числа родственников. Так, например, недавно Чарльз Голем, Седьмой рыцарь Белой дюжины и глава Военного министерства, сообщил герцогу, что считает достойным кандидатом на свое место Пуар Ту. Для графа Ту, его отца, это стало такой неожиданностью, что его чуть не хватил удар. Совет Белой розы выступил против кандидатуры Пуар Ту: в ордене было множество достойных людей, мечтавших войти в состав Белой дюжины, и юноша, который только присоединился к ордену, да еще и не показывал выдающихся достижений в военных науках, казался насмешкой над их обществом. Однако же Голем был сумасбродом и не любил слушать чужых мнений, потому продолжил настаивать, и герцог предложил отправить Пуар Ту в Военный университет в Цюрге и вынести решение по итогам его обучения.
– Пуар Ту, – я хлопнула его по плечу. – Не видел Феофана?
Пуар Ту, юноша, который в свои девятнадцать выглядел, как рослый тридцатилетний мужчина, рассеянно улыбнулся.
– Не могу сказать ничего определенного, Джек, – извинился он. – Недавно видел, как он общался с какой-то девушкой.
– И правда ничего определенного.
Я пожала ему руку и отошла. Я знала, что Феофан где-то рядом, но никак не могла найти его в толпе, сгущающейся вокруг меня и алчущей внимания. К счастью, он нашел меня сам прежде, чем я заскучала. Он налетел на меня сзади, толкая в спину покатой грудью, и закидывая мне руку на плечо. Я чуть качнулась вперед и недовольно обернулась. От того, как расширились его зрачки, карие глаза Бурьяна казались почти черными.
– Поздравляю! – закричал он с безотчетным весельем подвыпившего человека. – Ну что, расцелуемся?
– Давай не будем.
Феофан громко рассмеялся, сгребая меня в охапку. В другой день я бы его не узнала. Прибавивший за лето несколько сантиметров в росте, с зачесанными назад волосами, лоснящимися от геля, он был похож больше на дворянина, чем на алладийского мальчишку, каким я его знала. Наведя придворный лоск, повязав на шею галстук и с очарованием юношества скользя взглядом по толпе, он и на алладийца не был похож. Впрочем, стоило Бурьяну открыть рот, как все встало на свои места. Возбужденно рассказывая что-то о приезде Ингве, – главы Военного министерства Алладио – он тряс меня за плечи и улыбался, пока на его голову не легла холеная рука.
– Я приведу твою прическу в первозданный вид, если не успокоишься, – пригрозил Модест, тенью вынырнувший из стайки дам.
Бурьян демонстративно разжал руки, и я сделала шаг назад.
– Странно, – насмешливо протянула я, – почему к вам не присоединилась Мадлен?
– Она занята, – не расслышав намека или не поняв его, Модест кивнул в угол. Проследив за его взглядом, я убедилась, что с тех пор, как я вошла в зал, картина не поменялась: вокруг фон Делен по-прежнему собирались мужчины всех возрастов.
– Сейчас освободится, – Феофан безразлично кинул взгляд в другую сторону, где Клод грубо и напористо пробирался к сестре.
Мы немного поболтали, отвлеченно наблюдая за тем, как фон Делен одного за другим разгоняет набивавшихся ему в шурины мужчин, и деликатно отвернулись, когда он бросил взгляд в нашу сторону, но слишком поздно. Клод что-то шепнул сестре, и та быстро поднялась. Решительно взяв его под руку, вкладывая в этот жест ровно столько силы, чтобы ее брат не вздумал ей сопротивляться, и украсив лицо улыбкой, Мадлен неспешно пошла в нашу сторону.
– Может, еще не поздно сделать вид, что мы их не заметили? – спросил Феофан. Он на дух не переносил напористых женщин.
– Едва ли, – процедила я сквозь зубы, продолжая улыбаться Мадлен. – Она с нас кожу сдерет.
Наконец, Делены приблизились к нам.
– Маркиз, – Мадлен присела в изящном реверансе.
– Леди фон Делен, – я поклонилась. – Вы как всегда очаровательны. Должен признаться, праздник потерял бы в своем блеске, не будь вас здесь. Спасибо, что нашли время приехать.
– Позвольте не согласиться. Дом Вайрон ничуть не потерял бы в своем великолепии, не окажись здесь семьи Делен.