Перед дверью в главный зал стоял церемониймейстер герцога. Принимая из рук высокопоставленных гостей приглашения, он громким голосом зачитывал их титулы и имена, привлекая к новоприбывшим внимание присутствующих. Поток гостей к семи часам вечера почти иссяк – редкий гость осмеливался прийти позже назначенного времени, будь он хоть лордом, хоть императорским фаворитом. При прошлом герцоге был известен случай, когда группа людей из императорской свиты пришла позже, чем их ожидали, тем самым ставя себя выше хозяина Карт-Бланша. Вайроны никогда не были жестоки сверх меры, но, как и всякий род, бывший великим не одно поколение, имели гордость хрупкую, как фарфоровая ваза. Герцог не стал высказывать императору своего неудовольствия и даже обменялся парой приятных фраз с опоздавшими, а поздно вечером, когда все были пьяны и уже расходились по комнатам, их поймали, связали и, пустив кровь, бросили в Вотильоне. К утру от них мало что осталось. С тех пор, если празднество устраивалось в Карт-Бланше или в Тисовой роще, – другие свои владения герцог не желал отдавать под светские приемы – свита императора прибывала отдельно от своего господина.
Рядом с церемониймейстером, дожидавшимся главных гостей, стоял Альфред. Услышав шаги, он повернулся ко мне.
Наверное, вид мой его испугал: на волевом лице отразилось беспокойство, и он подхватил меня под локоть, отводя в прихватку.
– Альфред, я… Я так виновата!
Альфред всегда был добр ко мне, снисходителен. Искренен. Прежде я всегда думала, что Альфред лишился языка на рудниках, но теперь… Мне было так стыдно, что я не могла поднять на него глаз, чтобы увидеть, как на его лице расцветает улыбка.
– Я не говорю, но я слышу, – я смотрела на его вдруг замедлившиеся пальцы и поняла, что он боялся ошибиться, потому что мысль, которую он хотел донести, была слишком важна, чтобы быть испорченной досадной оговоркой. – Необходимость заявлять о себе в голос сильно преувеличена. Слова не выразят меня больше моих поступков. Как и тебя. То сожаление, что ты испытываешь, бесплодно. Все уже свершилось. И я не жалею, так с чего жалеть тебе?
У тебя есть друг, пока вы жмете руки без угрызений совести, ты оберегаешь семью, потому что был оберегаем ею, – преданность всегда покупается жертвой – и разве можно назвать любовь к родным и друзьям неискренней? Но есть другие люди, чья верность не была подкуплена обязательством или инстинктом: они не ищут ни защиты, ни выгоды, и верность твоя им не нужна. Их преданность – не искренность материнской любви, ибо в ребенке мать защищает себя, а доверчивость пса, который, питаясь на улице и терпя побои, возвращается домой и тычется холодным носом в твои колени.
Некоторых людей мы не заслуживаем.
– Твою преданность, – порывисто проговорила я, низко опустив голову, – твою преданность я не предам.
Альфред открыл небольшой черный ларец, который держал все это время подмышкой. На синей подушке лежали три небольшие заколки. При свете огня их гибкий серебряный каркас искрился россыпью драгоценных камней, и посреди бриллиантовой крошки остовами возвышались мелкие черные жемчужины. Заколки были такими крохотными, что их едва ли можно было заметить за волосами. Но они были украшением, не приличествующим мужчине.
Я с удивлением подняла на него глаза.
Как и у всякого вельможи, у меня было немало украшений. В основном это были цепочки грубого плетения и подогнанные по руке перстни – фамильные кольца Вайронов пока еще соскальзывали с пальцев, поэтому герцог раз за разом обращался к своим ювелирам. На моей памяти, самым дорогим заказом герцога была перламутровая лилия, посланная в Йолл вместе с платьем для покойницы, но это не значит, что остальные украшения – для лордов, для их жен, для их дочерей, для принцев – были менее роскошными. Ювелиры, состоявшие при Красной розе, имели немало заказов: к ним обращались маркизы и лорды разных провинций, дипломаты и послы из соседних стран, но по просьбе Вайрона они редко выполняли украшения, которым суждено было украсить женскую лебединую шейку или ласковую изящную ручку, если необходимость в соответствующем подарке не была вызвана необходимостью присутствовать на неком торжестве. Как раз такие украшения я множество раз рассматривала в герцогском кабинете, в тайне мечтая о том, что когда-нибудь похожие украшения будут храниться в моем будуаре вместо скучных запонок, часов и перстней.