Время здесь текло медленно, позволяя мортемцам сполна насладиться своей долгой жизнью, и потому, когда смерть стучалась им в двери, они всегда открывали: их размеренная жизнь в годах обретала тяжесть скуки. Но с тех пор как четыре года назад король Мортиферо вдруг пробудился от беспамятства, на королевство то и дело накатывали волны потрясений, и мортемцы не успевали определить свое отношение к происходящему. Был ли Безумный король теперь здоров, отстранят ли Великого наставника Ферро от управления советом, как стоит священным семействам реагировать на произошедшее с Фредерикой Розарум – все это требовало осмысления, но новости были до того жуткие для этого мирного края, что люди стали говорить о Конце времен.
Обычно в ранние часы замок Мортиферо хранил тишину, но в это утро он казался непривычно оживленным: то тут, то там слышалось разносимое по галереям эхо рассерженных шагов – это король спешил в Зал заседаний.
– Ваше величество! – советник Ферро упрямо следовал за ним по пятам, поражая прыткостью своего неповоротливого тела. – Ваше величество, я настоятельно рекомендую сейчас же распустить совет!
– Я не нуждаюсь в ваших рекомендациях! – рычал в ответ Вальтер, широкими шагами пересекая одну из галерей своего дворца. Будь он в чуть более благодушном настроении, – а ему отнюдь не была свойственна черствость – он бы непременно сжалился над несчастным советником хотя бы из уважения к его возрасту и остановился. Но король знал, что стоит ему сделать одну поблажку, за ней последует другая, и запавшее в душу сомнение сломит его волю, которая и без того никогда не была достаточно тверда.
– Сколько бы вы ни упирались, это дитя Нижнего мира, – советник тщетно пытался вразумить очнувшегося от беспамятства и вслед за тем, казалось, впавшего в безумие короля. Ферро, Первый советник Его Величества и Великий наставник, напрасно тратил свои силы – Вальтер не слушал его. Почти отчаявшись, старик воскликнул: – Спустя столько лет поднимать этот вопрос глупо, в конце концов!
Наконец, король остановился. Блеснувшая в его глазах ярость на секунду испугала советника Ферро, никогда прежде не видевшего такого выражения на лице своего питомца.
– Глупо?! – закричал Мортиферо так, что проходившие мимо служанки вжались в стену. – Настолько же глупо, как замышлять против одного из священных семейств? Против женщины, бывшей почти королевой!
– Это было оправданно именно потому, что вы собирались сделать ее королевой!
Прошло пятьсот лет с Великой северной войны, окончившейся добровольным изгнанием Мортема из жизни молодых государств Нижнего мира, и Нефритовый пик теперь обязан был защищать другую династию, пусть многие и сомневались в законности власти Мортиферо: на протяжении столетий именно семейство Розарум состояло в тесных кровных связях с Вороньим гнездом, и в случае падения старой монархии, основать новую династию должны были именно они. Но незаконно рожденный сын короля Норо, давшего затем его матери статус второй жены, все испортил, и глупо было ожидать, что после свержения Черного принца семейство Розарум легко смирится с новым положением дел, когда Мортиферо путем обмана пришли к власти. Советник Ферро в отличие от главы Нефритового пика смотрел вперед и двигался рука об руку с династией Мортиферо. Он не мог не чувствовать ответственности за то, что для спасения старой династии Нефритовый пик ничего не сделал, и потому всей душой желал защитить новую династию королей. Однако семейство Розарум, бывшее правой рукой прошлых королей, воинственные и решительные, имело иные понятия о чести, и потому желание Вальтера сделать своей супругой Фредерику Розарум угрожало королевству новым переворотом, а вовсе не миром, как думал молодой король.
– Я сделал, что должно, – смиренно отозвался советник. – Звезды предсказали внучкам старого лорда Розарум…
– Точно! Звезды! – король ударил себя по лбу и рассмеялся. Он столько раз слышал эти слова, что ему становилось тошно. – Ну давайте, расскажите мне, что там наболтали ваши звезды? Что у Розарум родятся девочки? У Фреи родился сын! И у Фредерики тоже!
Советник возмутился.
– Да откуда вам знать, что этот мальчишка сын Фредерики Розарум?
– Я видел его! Это лицо я бы ни за что не перепутал ни с каким другим!
Влюбленные, особенно те, что по тем или иным причинам потеряли своих возлюбленных и остаются им верны, имеют привычку обманываться, видя предмет своих терзаний в смазанных чертах случайно мелькнувшего в толпе лица. Вальтер Мортиферо был человеком мягким, и оттого его сердце и разум страдали так тяжело, потеряв Фредерику, но советник, где-то в душе сочувствуя королю и, возможно, мечтая его утешить, не желал проявить к нему сострадания, усматривая в его волнении слабость натуры, а не подлинное страдание.