– Прекрати вести себя так.
– Как так, герцог? Кажется, я не сделал ничего предосудительного.
Вайрон покачал головой. К тому времени наши отношения совсем охладели. Я все еще не могла простить ему уход Шейла, он делал вид, что ничего не замечал. В конце концов, он делал все для моего будущего и ничего – для меня. В то время, когда он проводил время с моими братьями на конных прогулках и охоте, я получала удары от Руша, который церемонился со мной только затем, чтобы вернее вывести из себя. Я уговаривала себя сотни раз, что Вайрон мне не отец, я для него – только средство оставить семейный герб над главными воротами Красной розы, но мне лучше всех было известно, сколько стараний и труда вложил в меня герцог. И даже сейчас, сидя под его настороженным взглядом, полным негодования и злости, я не чувствовала себя обиженной, только одинокой.
– Я не бог и не читаю в сердцах людей, но доподлинно знаю, что значит такая томная улыбка и последовавший за ней тяжелый взгляд, – его голос звучал устало. – Мой тебе совет…
– Вы ошибаетесь, герцог, – перебила я. – Я только… Подумал, что, возможно, когда-нибудь… У меня могла бы быть семья.
Роберту принесли арбалет, и теперь он высматривал кого-то в лесу. Берек подбадривал задорным улюлюканьем. Долговязый юноша нажал на спусковой крючок, и мальчишка-паж зашел в лес. Вышел он, неся за шкирку убитую белку. Роберт хвастливо задрал голову, и Берек похлопал его по плечу, сопровождая жест какой-то шуткой, от чего оба юноши рассмеялись. Как и герцог, я боялась и ждала того момента, когда закончится детство: когда черты ребяческой простоты и непринужденности исказятся под весом ответственности за род, имя и себя самого.
Мягкий характер закаляется на твердой наковальне жизни, но только так мы можем идти вперед.
– У тебя уже есть семья.
Я промолчала, смотря в сторону.
– Я не могу обещать тебе этого, и ты знаешь, почему, – вздохнул герцог, смотря на мальчишек. – К тому же я не совсем уверен в том, какие будут побочные эффекты от лекарств, которые ты пьешь. Но если не семья, не дети и не любимый человек… Как думаешь, дружба могла бы заменить это?
– Дружба с теми, с кем вы разрешите мне дружить? – я как никто другой знала о власти, которую герцог имел над людьми.
– Нет. С теми, кого ты выберешь сам, – встретив мой недоверчивый взгляд, герцог рассмеялся. – Не смотри на меня так. В твоей голове сидит укоренившаяся мысль, что я жажду управлять тобой, но это неправда. Я хочу, чтобы ты вырос, но пока ты будешь потакать мне, разве ты повзрослеешь?
Вайрон мягко сжал мою руку, уверяя меня в правдивости своих чувств. Я смутилась и вытянула ладонь. Он не удерживал.
***
Герцогство Красной розы – это огромная территория, самое сердце которой было обнесено высокой крепостной стеной, оставшейся со времен Северной войны. За крепостным атоллом находился город с красными черепичными крышами, а в его центре вздувался грузный замок Карт-Бланш – воплощение древних крепостей. Переправляясь через ров по откинутому в дневное время суток мосту, я наполовину высунулась из кареты, стараясь рассмотреть караул, дежуривший на стене. Мне удалось поймать взглядом лишь красные береты трубачей, объявляющих о нашем прибытии.
Раньше земли маркизов из ордена Белой розы были подконтрольны хозяину Карт-Бланша, но порядка ста лет назад герцог позволил им расселиться по Долуму в соответствии с их пожеланиями. Территории Красной розы он обменял на свои угодья в разных районах Центральной равнины. Однако же Карт-Бланш являлся не только главной резиденцией главы ордена Белой розы, но и высшей апелляционной инстанцией Долума: здесь собирался герцогский суд, сюда же приходили за справедливостью. Между тем, как бы далеко от Красной розы ни пытались заселиться маркизы, защищая тем самым свое право на частную жизнь, тайно или явно в их доме присутствовало доверенное лицо герцога, что позволяло поддерживать политическую стабильность хотя бы в центральной империи.
Мы неспешно двигались по брусчатке, выложенной серыми и темно-бардовыми кирпичами. С двух сторон у въезда на главную дорогу на двух штандартах развевались полотна с гербовой символикой. Это была красная роза, над которой скалилась раздувающая капюшон кобра.
Лошадиные подковы зазвенели по широкой дороге, вдоль которой до самого замка развевались гербы. Люди выходили из своих домов, чтобы церемониально поклониться проезжавшему по улице экипажу. Проходившие мимо горожане махали своими яркими шляпами: «С возвращением, Ваша светлость!». В этой обстановке торжественной радости мы обогнули замок и через еловый лес вышли к поместью. Миновав ворота, карета выехала на тенистую аллею. Дорога плавно расширялась, и лошадиные копыта застучали по просторному двору, обнесенному высоким бордюром.
Берек выполз из кареты и сонно потянулся.
– Роб, пойдем, из лука постреляем.