Мортем называл территорию у подножия своих плоскогорий и равнин Белвар. Имя это появилось в те времена, когда племена, тогда еще разрозненные и воюющие со всеми, в том числе и между собой, набегами грабили небольшие села Мортема, раскинувшиеся на Столовой равнине и далее, где уже сотни лет мрачной стеной стояли Заповедные леса. Северные кочевники обычно не встречали в этих краях сопротивления, да и богатыми эти села не были, и потому, уходя с пустыми руками, с досады поджигали дома. Мортемцы же, никогда не знавшие ни войн, ни распрей, во многом мирившиеся с жестокостью людей и прощавшие их животную, ненасытную страсть наживы, не сражались с племенами и не отстраивали деревень – они бросали сгоревшие поселения и уходили все выше в горы.
Казалось бы, с Мортемом отношения у Белвара должны были сложиться не лучшим образом, однако неферу и люди в те времена были духовно разными существами, – такими же разными, как праведник и грешник – и всепрощение мортемцев не знало конца. Мортем долго выхолаживал метущийся дух жадных племен, посылая в их края ученых мужей: философов, знахарей, писцов, и в конце концов Белвар, это кипучее море страстей, успокоился. Мортемцы стали возвращаться на свои земли, и вместе с собой они приносили уже иное просвещение – религию. Но и ее Белвар усваивал неравномерно, каждое племя понимало проповеди по-своему, и то, что изначально было монотеистической религией, – подарком, философией единства и любви, которую просвещенный Мортем предлагал своим соседям, – приобрело форму многобожия. До наших дней, почти не изменившись, дошел только культ Маховника – одного из четырех верховных богов, которого славили выходцы из южных племен.
Эпоха просвещения в Белваре длилась недолго. Огромное царство, превосходившее по своей величине все остальные и промышлявшее одной лишь войной да пушниной, столкнулось с кризисом. Как некогда они короткими перебежками теснили Мортем, так же точно на них нападали молодое королевство с юга. Управлять большой территорией всегда было нелегко, еще труднее оказалось сохранить границы. Царь принял решение разделить Белвар на четыре автономных сектора, и по стеклу централизованной власти пошли трещины, деля государство на мелкие княжества.
Не скоро в Белваре появился правитель, способный объединить разваливающееся на глазах государство, а стоило ему появиться, как следом пришла другая напасть – долго притесняемый Мортем, Аксенсорем, отказывавшийся мириться с нападениями на Контениум, и Драконьи острова объединили силы, чтобы отбросить людское племя обратно на юг, откуда они и пришли. Началась Великая северная война. Белвар всегда был мощной стеной между Мортемом и зарождавшимся Роем, вот и теперь, зажатый между воюющими сторонами, он был вынужден вступить в коалицию Пяти государств, многим позже разросшуюся в Материковый союз.
То был единственный раз, когда Дальние земли вступили в войну, и равной ей история не знала. Прежде чем Мортем отошел обратно на север, армия объединившихся неферу вырезала треть населения материка, еще треть погибла от голода из-за засухи тех лет. Немногие, кто выбрался живыми из недр ада эпохи Воюющих государств, писали, что видели, как с небес спускаются ангелы божии, земля изрыгает дьявольскую рать и все ради того, чтобы истребить род человеческий. Один из генералов на пороге смерти кричал что-то о ведьмах и колдовстве.
Такое количество жертв должно было внушить отвращение к войне на долгие годы, но, не успел изрядно претерпевший горя Белвар оправиться от потерь, бывшие союзники нанесли ему сокрушительное поражение, спалив столицу и всю родовую знать. Не лучше ситуация была и на восточных рубежах: более сильные королевства подчинили истощенных соседей, и бесчисленное множество культур оказались съедены.
Эрго не только обезглавил Белвар – он его разорил. Поджог Мережской чащи привел к тому, что нетронутые пламенем войны богатые леса запылали по всей стране, и пожарище было такой величины, что потушить его не смог бы, казалось, даже бог. Сплошное пепелище покрыло землю дальше, чем мог видеть глаз. Мародеры и безбожники разоряли храмы, плавили церковное золото в столовые приборы. Наконец, когда отступать было некуда – позади остались лишь Заповедные леса, которых страшился огонь, – воины, в чьих жилах текла война, преклонили головы перед Эрго.
Так родился Рой.
***
– Итак, механизм власти в империи…Что ж, он сильно отличается от установленного в Алькаире, где султан является полновластным монархом, но также не похож и на принципы управления в Бермунде, который недавно объявил себя демократической республикой. Дело в том, что, несмотря на статус, многие аристократы лишены права принимать участие в решении судьбоносных для империи вопросов. Для этого существует Совет Двенадцати, представленный Тремя Великими орденами, и Совет Старейшин, – преподаватель мелом чертил на доске схему под заглавием «Система управления Империей», во главе которой до смешного нелепо стоял император. – Рассмотрим концепцию на примере Алладио.
От императора стрелка отошла влево.