— Как там её родители? Её папа с мамой? Ты узнавал? Ты обещал мне узнать.
— Мать всё ещё в коме. Но отец, судя по всему, будет жить.
— О-о-о, — Оле огорчённо водил остатком лепёшки по пиале с самым острым соусом. Хлеб уже так напитался, что белый священник опасался класть его в рот. А вот Огг бы и глазом не моргнул. — Я должен навестить их. Этот Урри из Космопорта — он не показался мне хорошим госпитальером. Нет-нет! Кто угодно, но не госпитальер. Его учил Альто. Разве Альто мог его научить, как возвращать к жизни? Альто занудный, старый, старый зануда! Думает только о правилах-правилах. Только о правилах и инструкциях. Больше ничего нет у него в голове. В его пустой голове, пустой!
— Не твоя юрисдикция, — сухо заметил Огг, отбирая у Оле пиалу с соусом и макая в него ядрышко маммии. — Их транспортник разбился на территории Космопорта, живут они тоже здесь. Вот если бы… — Огг на мгновение задумался. — Если ты станешь исполняющим обязанности главы Священной Миссии Космопорта, то священник-госпитальер Урри будет тебе формально подчинён. Если хочешь, я переговорю с конклавом, бумаги за пару часов можно оформить.
— Не-е-ет! — Оле протестующе замотал головой. — Нет-нет. Скоро вернётся Стил. Стил совсем скоро вернётся.
Огг достал длинную курительную трубку и испещрённую сложным барельефом металлическую коробочку.
— А когда вернётся, — продолжал белый священник, — проведёт с тобой серьёзную беседу о том, что ты снова принялся курить эту дрянь.
— Пусть проводит, лишь бы вернулся, — бесцветно сказал директор, набивающий трубку уверенными движениями, говорящими о большом опыте.
Он отодвинул секцию внешней стены, и помещение заполнил монотонный звук дождя. Огг вышел под навес террасы, в его руке блеснул огонёк зажигалки. Оле подхватил полупустую вазу с маммией и последовал за директором, не скрывая возмущения.
— Мы провалили Священную Миссию, Оле, — сказал Огг, не глядя на друга. — Всё должно было быть совсем не так.
— Кто знает, как всё должно было быть? Никто не знает, Огг. Ни один человек не может такого знать, — Оле поставил вазу на широкий поручень каменного парапета и ненавязчиво пододвинул её к Оггу. Тот лишь выпустил облачко дыма в стену дождя.
— Разве вы не должны? Разве не священники должны хранить смысл этого всего? — Огг широким взмахом трубки обвёл окружающее пространство. — Вы говорили, что колонии должны нести свет просвещения, и я с детства привык верить вам. Что я вижу теперь? Госпитальер Космопорта лучше позволит своей пациентке умереть, чем допустит к ней аббата-госпитальера. Из-за конкуренции и амбиций.
— И немножко из-за модуля жизнеобеспечения, который мы у него отобрали, да-а… Из-за этого тоже, совсем, совсем чуть-чуть, — усмехнулся Оле. — Это ничего, друг мой. Это ерунда, мы что-нибудь придумаем. Нам же не в первый раз, Огг. Я туда непременно попаду. Всенепременно.
— Вы оба белые священники. Разве вы не должны быть на одной стороне? — Огг с каменным лицом продолжал разглядывать дождь, как будто ожидая найти там ответ.
— Мы на одной стороне. Урри не желает зла. Просто у нас с ним разные представления о добре. Разные… совсем чуть-чуть. Так бывает, Огг. Так бывает. Не надо слишком близко к сердцу это принимать.
— Да и мы со Стилом хороши, — директор затянулся особенно глубоко. — Пока он пропадает неизвестно где, а я утопаю в склоках между конклавом, легионом и экспедиционным корпусом, ересь в Космопорте искореняет мальчишка, у которого ещё усы даже не начали как следует расти.
— Ты не виноват, что так вышло, — Оле ободряюще похлопал директора по плечу. — Не виноват, что у женщины был пульсар. Не виноват, что…
— Что Джегг выжил, я тоже не виноват, — отрезал Огг. Он выставил ладонь под струи дождя, ополоснул лицо и теперь был похож на взъерошенного ворона.
Оле тяжело вздохнул и вернулся в дом. Директор продолжал курить на террасе, изредка бросал в рот одно-два ядрышка маммии и невольно прислушивался к шуму на кухне — белый священник, судя по всему, сгружал посуду в контейнер мойщика. Одежда окончательно пропиталась сыростью. Трубка погасла. Маммия кончилась.
— А это ещё что? — потянул носом Огг, опускаясь в кресло гостиной.
— О… — белый священник закатил глаза и лукаво улыбнулся. — Это новый рецепт, знаешь ли. Новый-новый! Меня паломник один научил. Из… да не важно, в общем. Издалека он. Ты попробуй. Попробуй-ка, попробуй! Это очень хорошо.
Оле картинным жестом оттянул широкий рукав своего белого балахона, чтобы не мешал, и наполнил две чашки ароматной жидкостью. Одну пододвинул к Оггу.
— Выпей, уже не очень горячо. Уже хорошо будет, Огг. Ты попробуй.
Директор подозрительно принюхался и осторожно пригубил. Жидкость была странной на вкус: немного терпкой, немного горькой, она припекала язык, как острая специя и согревала кровь, как крепкий алкоголь.
— Ты прав и одновременно не прав, Огг, — говорил между тем Оле. — Идея Священной Миссии верна, но она может позволить себе быть идеальной. Ведь это идея. Священники же такие же люди, как и остальные вокруг. Мы не идеальны. И не можем идеальными быть.
