— Я знаю, — отозвался Джегг. Особых претензий у него к директору не было. Общаться с детьми и их матерями входило в обязанности преподавателей и деканов, с чем они справлялись с переменным успехом. Огг же в основном решал юридические проблемы. Насколько мог судить Джегг — решал неплохо. По крайней мере, после неприятной истории со служебным оцелотом на летних каникулах, он в самом деле ощутил, что опека Священной Миссии Космопорта — не пустой звук. Конечно, директор мог бы лучше организовать систему охраны, но «пульсары» слишком маленькие и маломощные, чтобы их уловили детекторы, а обыскивать всех входящих женщин…
— А что с Бадриком? И… как его мать?
— Всё хорошо, Джегг, — Оле мелко кивал, продолжая улыбаться. — С ними всё хорошо, не беспокойся. Побудут пока в гостевом доме Миссии. Там будет хорошо. Да-а… Да, мы с Оггом решили, что пока там будет хорошо-хорошо…
— Вы белый священник, — догадался Джегг. — Тот, которого выходил вызывать директор Огг, когда…
Юноша осёкся. Он не очень хорошо помнил, что произошло перед тем, как он отключился. Мать Бадрика целилась в него из «пульсара», но вот что было потом?
— Да, я белый священник, — подтвердил резко посерьёзневший Оле. — Ты очень рисковал, мальчик, очень-очень, нельзя так рисковать. Ты ещё… слишком молодой. Слишком юный для таких вещей. Стил слишком рано стал тебя учить. Он торопится, этот уж Стил… потому что боится не успеть. Я поговорю с ним. Вот он вернётся, ох уж я ему…
Прибор, к которому тянулась гибкая трубка капельницы, мелодично запиликал. Джегг внимательнее пригляделся к нему и понял, что прежде никогда не видел таких аппаратов. Обычные капельницы представляли собой небольшой ящик с парой кнопок и небольшим насосом внутри — легко носить за собой, если можешь ходить. Это же агрегат заменил собой прикроватный столик и даже немного превышал его размерами. Он был снабжён несколькими дисплеями, таймером и… портом управления с медиакуба?
— Давай-ка, мы это с тебя уберём, уберём-уберём, больше не понадобится нам это. — Оле колобком выкатился из кресла, ловко отсоединил трубку капельницы, струны датчиков и ещё какие-то трубки и трубочки, которыми, Джегг только сейчас заметил, он был обвешан со всех сторон. — Незачем уже теперь, теперь уже незачем…
— А что это? — спросил Джегг, разминая затёкшую руку.
— О… эта такая штука… Там всякий физраствор, витамины, глюкоза, ещё что-то, вроде бы. Ну и всё в обратную сторону тоже. Ты же спал, Джегг. Спал, тебе надо было поспать. Потому что… очень ты устал. Но пока ты спал, ты же не ел. Нельзя же одновременно спать и есть. И не пил. Вот Огг и поехал в госпиталь космопорта, взял у них эту… вещь. Взял-взял, — Оле весело рассмеялся. — Они не хотели отдавать, правда. Говорили, что им как-то нужней. Но Оггу очень сложно отказать, знаешь ли. Он очень умеет, если надо, он умеет-умеет…
— А сколько я спал? — Джегг снова осторожно попытался подняться.
— Ой, нет-нет, ты пока ещё не вставай, — Оле мягко, но настойчиво вернул его на подушку, правда, приподнял её повыше, так что юноша мог полусидеть. — Подожди-подожди, не надо резко так, — и после паузы добавил: — Долго ты спал. Третья неделя пошла. Переворачивать приходилось, чтоб ничего себе не отлежал.
Дверь без стука открылась и вошёл человек, которого Джегг не сразу узнал.
— Привет, Огг, — улыбался Оле, — лёгок на помине, друг мой! А мы вот только что говорили о тебе. Только что говорили… да.
Джеггу показалось, что директор стал ниже ростом на целую голову, а то и две. Прежде высокий и несокрушимый, как скала, теперь он сильно сутулился и напоминал разъеденный эрозией холм. Если раньше его лицо было высечено из гранита, теперь это был выщербленный непогодой серый песчаник, покрытый рваными пятнами мха — небрежной щетиной. В густой шевелюре явственно блестела седина. Огг постарел так, что теперь казался едва ли не ровесником учителя Стила. Тёмные провалы на месте прежних глаз остановили взгляд на Джегге.
— Ты как? — голос звучал надтреснуто и глухо. Юноше стало его очень жаль.
— Всё хорошо, директор! — отозвался он так бодро, как только мог. — Голова немного кружится, но ничего…
— Это пройдёт-пройдёт, — белый священник похлопывал Джегга по руке. — Это всё… а ему бы бульончика бы, а, Огг? До обеда-то ещё далеко, да и вряд ли он его сможет есть. А как ты думаешь, на кухне смогли бы бульончика бы?
Огг коротко кивнул.
— Я распоряжусь.
И вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Оле проводил его взглядом и сокрушённо покачал головой. Но тотчас же снова повернулся к Джеггу, заулыбался и радостно хлопнул в ладоши:
— А смотри, какого зверя тебе принесли! Видел его, Джегг?
Оле указывал куда-то в угол кровати. Джегг вздрогнул от перспективы оказаться рядом с каким-то зверем, но оцелот, сидевший за его подушкой, оказался плюшевым. И не слишком реалистичным: с гипертрофированно большой и круглой головы на Джегга смотрели неестественно огромные и яркие глаза.
— Энна сказала, его Голубоглазик зовут.
— Гхм… — Джегг растерянно разглядывал игрушку, не зная, как на это реагировать.
