Может быть, из-за открытой стены, дом наполнился бодрящей свежестью, но одежда Огга как будто высохла? По крайней мере, сырость перестала доставлять дискомфорт.
— Если бы ересь во всех колониях была побеждена, Священная Миссия превратилась бы в диктат. — продолжал, между тем, Оле. — Тогда Миссия уничтожила бы сама себя. Да, Огг, такое бывало уже в Тёмные Века. Добра не существует без зла, знаешь ли, как одного полюса магнита не существует без другого. Можно разрезать магнит пополам, но каждая его сторона будет представлять собой новый магнит. У каждого снова будет две стороны.
Огг взялся за трубку, собираясь заново её набить, задумчиво повертел в руках и отложил в сторону.
— Мы не провалили свою миссию, друг мой. — Оле отпил из своей чашки и зажмурился от удовольствия, как нежащийся на солнце оцелот. — Ведь наша миссия не в том, чтобы окончательно победить. Она в том, чтобы вечно противостоять.
Огг откинулся в кресле и довольно долго не отвечал, погрузившись в собственные мысли.
— Я включу тебя в попечительский совет, — наконец, сообщил он. — Будешь сопровождать Энну в госпиталь на свидание с родными в качестве её временного опекуна.
— И очень хорошо, — Оле улыбнулся и снова наполнил обе чашки. — Это ты хорошо придумал. Оч-чень здорово. И ящик Урри заодно верну. Ты новостные сводки последние смотрел? — сменил он тему без малейшего перехода.
Лицо Огга воплощало собой высеченное в камне недоумение.
— Нет.
Как будто директору мало собственных проблем.
— О. А я вот посмотрел, знаешь ли. Пролистал, на досуге пролистал. Там кое-что интересное для нас есть. Есть-есть, знаешь ли. Очень интересное есть для нас.
— И что же? — осведомился Огг без малейшего интереса в голосе.
Оле достал мультикуб и вытянул перед собой раскрытую ладонь. На ней тотчас же развернулась отмасштабированная голограмма: боевые соединения колонии в строгом порядке двигались по пыльной дороге, сверху поблёскивало воздушное прикрытие. Оле ещё сильнее уменьшил масштаб и стало видно, что колонна техники движется по направлению к Космопорту, оставляя позади каменные стены Раджан-ка-шехер, столицы аборигенов.
— Легион вывел войска. Вывел-вывел! Все-все войска вернулись в периметр колонии.
— Легиону там изначально нечего было делать, — буркнул Огг, но без своей обычной резкости.
— Да, но это не всё, не всё, — Оле повернул мультикуб и картинка на его ладони сменилась: двое мужчин, один в парадном мундире колонии, второй в длинном белоснежном дхоти (куда лучше подходившем для местного климата) церемонно кланяются друг другу. — Они подписали «Вечный мир». О, такой мир никогда не длится вечно, конечно. Но какое-то время у нас есть, Огг. Какое-то время есть. Колония обязалась перестать вмешиваться в дела династии Дивов в отношениях со своими подданными, а те не станут препятствовать распространению учебных заведений Священной Миссии на территории Раджан-ка-шехер и других городов. Это хороший, хороший компромисс, знаешь ли. Очень хороший. Я даже не надеялся на такой.
Директор слегка щурился, разглядывая голограмму. Допив остатки содержимого своей чашки, он неразборчиво хмыкнул и перевёл взгляд на Оле.
— Поэтому ты твердил, что скоро вернётся Стил? Считаешь, это его работа?
— А чья же ещё? — Оле погасил куб и спрятал его обратно в складки одежды. — Кто ещё такое бы смог? Он вернётся, вернётся, Огг. И снова всё будет хорошо. Хорошо-хорошо, совсем поправится юный Джегг. Нам рано ещё руки опускать.
Директор снова что-то неразборчиво пробормотал себе под нос. Но тоска, застилавшая его взгляд, постепенно рассеялась.
Оле несколько минут рассматривал лицо Огга и вдруг рассмеялся задорно, как мальчишка.
— А здорово ты этому Йокину по зубам дал! Их вставят, конечно, но всё равно — это было здорово!
Огг нехотя усмехнулся и потрогал ссадину на собственной скуле. Заживает — уже коркой покрылась.
— Он первый в драку полез.
— Да, а я ещё слышал, слышал-слышал, что триада легионеров где-то задержалась цитрина попить. Цитрина попить, знаешь ли!
— Ирия готовит бесподобный цитрин, — заметил директор без тени иронии. — Ради него обо всём на свете можно забыть.
Котёнка подкинули к воротам на следующий день после того, как Джегг прибыл в свой первый диоцез в качестве священника. Маленький, облепленный паразитами, с раздувшимся голым животом, оцелот пытался выбраться из коробки и тихо скулил. Джеггу то и дело приходилось отвлекаться от детёныша: то чтобы справиться с рекомендациями в медиакубе, то чтобы распаковать очередной контейнер из сгруженных без особой системы вещей — достать антисептик, полотенце, посуду и прочее. Каждый раз котёнок с жалобным писком трусил за ним — боялся, что снова останется один. Сначала Джегг думал, что зверь едва ли не новорожденный, но, рассмотрев крошечные лапки, решил, что это помесь с какой-то из модных городских пород, мелких по размеру.
