— Я не могу выслать их в пояс астероидов, — тихо сказала Энна. — Среди них ни одного совершеннолетнего. И все родители… Но я не могу их просто отпустить! Мне нужен чёрный священник, Джегг! Пожалуйста, — она сложила руки в молитвенном движении. — Пожалуйста, помоги мне!
«Ты не обязан это делать!» — сказал себе Джегг и провёл ладонями по лицу.
— Сколько их?
— Семеро, — тихо, почти одними губами ответила аббатиса.
Священник выдохнул неразборчивое восклицание, вмещавшее в себя удивление, саркастическую насмешку и обречённость.
— Я знаю, чего тебе это стоит, — мягко начала Энна, — но…
— Нет, не знаешь!!! — рявкнул он так, что Уко не удержался и спрыгнул на пол.
Эмпатия, которой обучают чёрных священников, позволяет творить удивительные вещи. Менять мировоззрение других. Доносить свой взгляд на добро и зло и внедрять их в сознание собеседника так, что он воспринимает их как свои. Цена за это — чужое мировоззрение и чужой взгляд надо прежде впустить внутрь себя. Семеро! Семь поединков воль. Ему придётся семь раз изнасиловать наивную молодую послушницу, наслаждаясь чувством превосходства и безнаказанности молодого родовитого шалопая над существом, которое он будет считать просто говорящим животным. А потом семь раз возненавидеть себя за это так, что захочется вырвать сердце. А потом семь раз попытаться простить.
Быстрый глубокий вдох. Очень длинный, почти минуту, выдох.
— Хорошо.
— Я сейчас пришлю транспортник, — вскочила на ноги аббатиса и тут же её изображение отшатнулось, испуганное его резким жестом.
— Не сейчас. Утром. Мне надо поспать.
— Как скажешь, Джегг, — мягко ответила Энна и завершила сеанс.
Контрастный душ. Медитация. Гимнастика. Снова контрастный душ. Он заставил расслабиться каждую мышцу сведённого судорогой отвращения тела и теперь лежал на узкой кровати, уставившись в потолок, стараясь отключить разгорячённый мозг, некстати перебиравший в памяти события, наградившие Джегга славой, так восхищавшей Энну. И ещё больше других важных встреч. Тех, о которых кроме покойного учителя никто и не узнал. К горлу то и дело подкатывала тошнота.
А потом на грудь опустилась урчащая тяжесть, от которой сразу стало легче. Уко некоторое время скрёб сорочку, устраиваясь поудобнее, пока не улёгся клубком. Джегг положил руку на шею оцелота, и вибрация его размеренного дыхания теплом разлилась по телу. Сердце, до этого метавшееся в рваной агонии, поймало нужный ритм и стало биться всё тише, дыхание выровнялось… Джегг сам не заметил, как соскользнул в блаженное небытие.
Некоторое время он верил, что таранные удары в дверь ему снятся. Потом безуспешно старался себя в этом убедить. И лишь когда к невнятным крикам «Йоруд!» и «Шалава!» добавился звук выдираемых из косяка петель, наконец, сдался.
— Чем могу…
Мужчина с ножом влетел в неожиданно раскрывшуюся дверь и по инерции пробежал ещё несколько шагов через холл.
— …помочь? — договорил Джегг, реакции которого всё ещё были заторможены упорным самовнушением о необходимости сна.
А Уко уже вцепился в ногу ночного посетителя, от которого сильно несло айраксой. Тот от неожиданности ойкнул, удивлённо поглядел на оцелота:
— Ах, ты!.. — незнакомец легко отцепил зверька от голенища сапога и… укусил около того места, откуда начинал расти хвост. Уко взвизгнул.
— Вы напугали моего оцелота, — грустно сказал Джегг. — Дайте-ка его сюда.
Ночной визитёр без сопротивления протянул ему дрожащего зверя.
— Мужик, а ты вообще кто? — спросил незнакомец, с трудом фокусируя замутнённый айраксой взгляд.
— Меня зовут Джегг. Я тут живу. Вы ожидали застать здесь некого Йоруда?
Незнакомец кивнул, перекинул нож из руки в руку и с некоторым смущением спрятал за пояс.
— Йоруд Плешивый. Я его рожу ни с кем не попутаю. Он мне штуку торчит ещё с кушака. Чел с байдана брякнул, он в эту малину залёг.
— Некто из Космопорта сказал, что Йоруд, задолжавший вам тысячу кредитов ещё на поясе астероидов, проживает в этом доме, — сам себе перевёл Джегг.
— В натуре, — кивнул незнакомец. — Насвистел? А какой ему гешефт? Сам телегу подогнал ещё… — мужчина задумчиво почесал в затылке и поморщился. — Мужик, у тебя цветнашка, может, есть? Башка трещит.
«Все, кто был на празднике в честь аббатисы, имели возможность полюбоваться, как мы с ней гуляем и мило беседуем. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, к кому она обратится со своим затруднением по поводу золотой молодёжи, — думал тем временем Джегг, успевший вернуть себе ясность мысли. — А моя слава — палка о двух концах. Кому хочется, чтоб твой сын и наследник записался в экспедиционный корпус и провёл остаток жизни в искупительных походах или, как Кровавая Моль, покончил с собой таким изощрённым способом, что тем, кто его нашёл, кошмары будут сниться всю последующую жизнь?»
— Айраксы нет, — сказал Джегг, проходя на кухню. — Но выпить в самом деле стоит. Мне тоже пора освежить кровь.
Он вскипятил воду. Ополоснул керамический заварочный чайник особой формы.
