Кай откинулся на спинку кресла и посмотрел в серо-синие глаза демона. Не любил он эти глаза. И его выбритые на висках светлые волосы. Пренебрежительную ухмылку. Вечно прямую, будто в неё вставили палку, спину. Не любил, потому что демон всегда говорил правду.
Кай опустил глаза. Он так упрямо не хотел идти к Рейну, когда Вир сказал, что его брат им нужен. И ещё более упрямо не хотел идти к родителям. Отказывался относиться к ним мягче, ведь иначе все мысли, которыми он жил последние три года, могли оказаться ненужными. А больше у него ничего и не было.
— Ты знаешь, что я сейчас скажу, — быстро проговорил Кирион. Кай кивнул и смело посмотрел в глаза демона. — Ни черта тебе твоя ненависть счастья не принесла. Ну вот оказался ты в этом кабинете, а даже не провёл в нём и одного полного дня. И так со всем. В угоду этой ненависти ты отдал всё, что у тебя было и могло быть. Хватит. Сделай уже хоть что-нибудь достойное, безмозглый мешок ты с костями, а?
Кай встал из-за стола и включил ещё одну лампу. Свет от неё шёл белый, холодный. Он устало опустился в кресло и вздохнул.
Может, на стороне Детей Аша он пробыл не так много, как Адайн, но этого времени было достаточно, чтобы узнать о демонах всё, что можно. Они не могли думать больше того, что думали сами люди. И конечно, Кирион не мог сказать о том, чего не хотел сказать Кай сам себе. Но одно дело — услышать, другое — по-настоящему принять.
Открылась дверь, и друг за другом вошли все, кого он позвал. Его Крысиный совет. Кай едва сдержал улыбку. Не стоило и обманывать себя — они пришли не ради него. Но они понимали и были готовы на риск.
Ката забралась на подоконник. Когда собиралось много людей, она всегда держалась в стороне и предпочитала молчать. Адайн села рядом с ней, выставив колени вперёд, и пятками ботинок коснулась чёрного дерева подоконника. Кай поморщился, но промолчал. Всё равно скоро это отойдёт другому. Эль скромно присела на кресло рядом с окном.
Следом вошли Ксолья и Антония. Они по-прежнему держали спины прямыми и высоко поднимали подбородки — не забыли привычек дочерей из благородных родов. Девушки уплыли с Рьёрда, когда им было по шестнадцать. Отцы одновременно отправили их ко двору губернатора острова в надежде, что те завоюют сердце его сына. Вот только вместо борьбы они полюбили друг друга и вместе сбежали на Рин.
Всё началось с них. Подобно Адайн, они владели магией. Только им подчинялась сила, которая меняла тела. Если бы Ксолья и Антония тогда не пробрались в его камеру в облике крыс, он бы так и гнил там, пока инквизиторы не закончили свои игры.
Последними зашли Коли и Киро. Фигурой и чертами лица братья походили друг на друга, как близнецы, хотя Коли был блондином с голубыми глазами, а Киро — зеленоглазым брюнетом с татуировками по всему телу и колечком в брови. Главное их отличие заключалось в том, что Киро тоже владел магией. Мало кто знал, что факир, выступающий на улицах Лица, на самом деле подчинил огонь.
Коли и Киро знали не лучшую жизнь, чем другие. Их родители возглавили секту, последователи которой верили, что в братьях возродились Яр и Аш. Детей возили по всей Кирии, заставляли читать со сцены громкие проповеди, разыгрывать сцену, в которой Коли-Яр «убивал» Киро-Аша, и собирать деньги.
Кай оглядел присутствующих. Вот и весь его Крысиный совет. У них было только место в Канаве, а они решили выкрасть будущего короля и заодно расправиться с Советом. Кай ухмыльнулся. Такой план ему по душе.
— Вир не придёт? — спросила Адайн.
Киро, сидящий к девушке ближе всех, улыбнулся ей.
— Профессор по-прежнему избегает нас?
Адайн ответила ему огненным взглядом и прошипела:
— Заткнись. Что делает Вир, тебя не касается.
Кай уставился на Киро, прищурился. Казалось, он видел его впервые в жизни. А ведь Адайн встречалась с ним год или даже два. Их история не закончилась ничем хорошим, и до сих пор каждая встреча превращалась в ссору или скандал. Кай часто брал их с собой на дело, но всегда легко закрывал глаза на поведение этой парочки, погружённый в мысли: как бы побыстрее отхватить кусок, да побольнее ударить, и забрать своё, и сделать ещё шажок к той самой мести.
А сейчас Кай в первый раз услышал их по-настоящему. Лёд затрещал, и холодная вода накрыла с головой. Кай скривился, чувствуя жгучую злость и обиду. Если бы Адайн отпустила Киро, она бы снова стала ему улыбаться и шутить, и, может, даже кричать и ругать — но не больше, чем всегда. Как вела себя с ним, да и со всем миром.
Кай вытянулся, как натянутая струна, и ледяным взглядом посмотрел на Киро, на Адайн.
— Ты сам всё упустил, — столь же холодно заметил Кирион.
Опять эта чёртова правда от демона. Тогда, после Инквизиции, он думал лишь о мести. Хотел посадить каждого в клетку и пытать так же, как пытали его. Только эта мысль и поддерживала угасающий огонь. Затем Вир подбросил в него дров: мало отомстить инквизиторам и церковникам, надо замахнуться на сам Совет — на всё то, что они так уверенно отбирали все годы.
