— У тебя, кажется, появился свой план. Я знаю, что ты стал старшим инквизитором.
Кай не изменил позы и холодно ответил:
— Кто из твоих дружков такой любознательный?
Кай не ждал, что Вир не узнает. Да, В-Бреймона и Э-Стерма не интересовали новобранцы, но у профессора вполне могли оказаться ещё друзья в Инквизиции. Правда была лишь вопросом времени. Кай надеялся, что успеет найти Рейна до того, как его имя всплывёт, но неделя обучения прошла слишком быстро и впустую.
Вместо ответа Вир сказал:
— Кай, я хочу помочь вам. Я уже говорил это тогда и говорю ещё раз. Вы правы, мы не можем оставить Рейна. Расскажи, что вы задумали.
Кай не пошевелился, но мысли так и начали скакать. Вир действительно мог помочь. У него всегда было с десяток планов и ещё несколько козырей в рукаве. И он знал инквизиторов из Детей Аша — им могло быть что-то известно. А у него были только крысы, но в этот раз они ничего не принесли ему. Вот только хотел ли Вир помочь на самом деле?
Он столько раз называл их семьёй. А ещё чаще вспоминал своего демона. Яростно сжимал кулаки. Проклинал Совет. Что из этого перевешивало на самом деле?
— Кай, почему вы мне не верите? Что я должен сказать, чтобы убедить вас? Я до сих пор не могу смириться, это верно. Но я ждал шанса девять лет и готов подождать ещё немного. Ты сказал правильную вещь: мы хотели биться со всем миром, а не друг с другом. Мы — семья, и я хочу помочь Рейну.
Кай буквально видел, как всё внутри разрывалось на две части. В одной — тот испуганный мальчишка, запертый в Чёрном доме, который столько лет искал семью и хоть какую-то цель. В другой — усталый одинокий старик, чьи чувства выбили, выжгли и высекли. Первый говорил: поверь, ты никогда не был один. Второй: не доверяй, это никому не нужно, это впустую.
— Ты же поставил одного из них на прицеп, чего опять телишься! — разозлился Кирион, обошёл комнату кругом и замер перед Каем.
Он столько раз слышал: «Мы — семья» от Вира, Каты или Адайн. А сам говорил так, только чтобы уколоть Рейна. И вроде бы где-то на краешке сознания верил в это, да никак не мог понять по-настоящему. Прятался от всего по углам и только лелеял обиды. Но Рейн, чертов братец, не обращал на это внимание. Он молчал и просто ждал, и все замки будто бы слетели сами собой. И Кай понял, что у него есть семья: и та, что дана от рождения, и та, которую дала судьба.
И Вир — её часть.
— Вот это мудрость! — фыркнул Кирион и отошёл. — Давно пора было открыть глаза и выбраться из своей коробчонки.
Кай кивнул.
— Я просто хочу найти брата. Где проходят тридцать дней смирения? Слуги видели, что за Рейном пришли инквизиторы, но куда они увели его на самом деле? Чёрный дом — единственная зацепка, и я нашёл путь туда.
— Рейн там — я знаю это от Нелана. Надо было сразу сказать, что вы задумали!
Кай почувствовал тугой комок в желудке. Рейн ждал больше недели, потому что он опять не смог поверить. А Вир заслуживал доверия. Он всегда оставался рядом и помогал — больше, чем собственный отец. Несмотря на всё своё молчание и упрямство. Надо было просто сказать. Сразу, без косых взглядов, недоверчивых разговоров за спиной и глупых выдумок.
— А почему ты не сказал, что знаешь? — вскричал Кай.
Кирион закатил глаза и воскликнул:
— Хватит кусаться, знаешь же, что сам виноват!
— Я даже не знал, что вы задумали. Я только вчера узнал, что ты вступил в Инквизицию.
— От кого? — снова спросил Кай. Он принял решение верить, но всё-таки смутное беспокойство ещё сидело внутри плотным шаром и давило изнутри. Это было похоже на чувство, которое преследовало его в Чёрном доме: даже через тяжёлую запертую дверь он угадывал, когда к камере приближался практик.
— От самих инквизиторов, — быстро ответил Вир и тут же спросил: — У тебя ведь есть время до начала службы, так? Расскажи, что знаешь и что вы затеяли.
Кай посидел немного, поджав губы, снова разрываясь между мальчишкой и стариком внутри. В словах Вира чудилось что-то… Что-то чужое и смутное. И в то же время он твёрдо знал: Вир был скрытен, но никогда, никогда не подводил его. Делом он всегда доказывал, что они — семья. А от Кая требовались всего лишь слова.
Он кивнул и рассказал обо всём, что произошло за десять дней: о встрече Крысиного Совета, о разговоре с отцом и взятке, об учёбе и клятве.
Вир помассировал виски и медленно, точно подбирал слово за словом, стал собирать факты в единую нить, а затем предложил, что можно сделать. Кай выдохнул, разом почувствовав спокойствие. Он не один, и вместе они вытащат брата.
После разговора Кай поднялся к себе и стал собираться. До начала службы оставалось не больше получаса — он едва успеет дойти.
Кай накинул чёрную рубашку и, пока застёгивал её, подошёл к окну. Он увидел, что Вир вышел из «Трёх желудей», быстро огляделся и двинулся на север, в сторону Прина. Кай прижался к окну, но уже не разглядел, профессор выбрал прямую дорогу или свернул.
Странно это. Вир редко выходил на улицу утром или днём. Он никогда не был любителем прогулок, а все дела в Канаве решали вечером.
