Черри полностью

Это было сурово, слишком сурово, но сказанного не воротишь. Лора сразу же раскаялась, когда увидела, как ее слова удивили и задели Изабеллу. Но отчего-то она не знала, как ей попросить прощения, или она не очень-то и хотела.

Она ушла и села в поджидающее такси, которое для нее вызвали. На обратном пути ее настроение не улучшилось, а когда она вернулась, Говарда не застала. Лора поднялась на третий этаж и, увидев, что под его дверью не горит свет, несмело постучала и тихонько приоткрыла дверь. В комнате и в постели никого не было. Говарда не оказалось и в подвале, и с тяжелым чувством Лора поняла, что он, наверное, отправился к Марианне. Она разозлилась. Нужно было все-таки ответить на симпатии Эндрю. Хотя вряд ли он теперь будет заинтересован. Как ей удается с такой легкостью сжигать за собой мосты в последнее время?

Лора в одиночестве поплелась на кухню и налила себе бокал вина. Не так она представляла себе свою жизнь: разваливающийся брак, как бы горячо она ни возражала Изабелле, и единственный ребенок не хочет иметь с ней дела. По сердцу вдруг так полоснуло одиночеством, что у нее перехватило дыхание. Что будет, если она потеряет их обоих? Накатившая тоска будто царапала острыми когтями ее кожу, и Лора встала из-за стола. Оставив вино, она кинулась наверх, споткнувшись на пути о ступеньку, и помчалась в свою комнату. Она села за стол. Ей нужно было что-то предпринять, нельзя было разрешать Дэниелу жить своей жизнью, не зная, каково ей, позволяя этой девчонке все выставить по-своему. Над столом висела фотография, черно-белый снимок Лоры с Дэниелом, когда он был еще совсем маленьким. Она смотрела сейчас на то, как подкидывает его над головой, и видела его счастливый обожающий взгляд. В горле засаднило. Она столько вложила в него, такую часть себя – в него, он был ее радостью, этот человек, которого она создала во всех смыслах этого слова, ее продолжение, ее малыш. Она научила его писать свое имя, ловить мяч, ездить на велосипеде. Учила его возражать, высказывать свое мнение, широко мыслить. Показывала ему, как готовить и как вести себя с женщинами. Если он отказывался пускать ее к себе и отвечать на звонки, она попробует зайти с другого конца. Она взяла ручку стала писать.

Это был первый выходной Дэниела за долгое время, когда не нужно было ни на работу, ни на учебу. Ему хотелось сбежать куда-нибудь, поэтому они с Черри встали пораньше и направились в Кембридж. Черри никогда там не была и заявила, что хочет посмотреть места, где он жил и учился столько лет. Они шагали по Кингс-Парейд и Тринити-стрит, официозные университетские строения поглядывали на них, как сборище строгих, но любящих учителей. Дэниел показал ей, какое окно принадлежало его комнате и куда он приходил за сэндвичами с беконом с тяжелого похмелья по воскресеньям. Она слушала, как он восклицает и смеется воспоминаниям, но без ностальгии по лучшим временам, и этому она была рада. Ей не нравилось, что она ничего не знает о таком большом отрезке его жизни, и она не хотела, чтобы Дэниел скучал по этому времени и по девушкам, которые могли его сопровождать. После того, как Черри осмотрела памятные места его студенческих дней, они решили присоединиться к толпе туристов. Казалось кощунственным не покататься на лодке по реке. Черри лежала с закрытыми глазами под солнцем, которое было неожиданно теплым, как последний летний вдох перед окончательной победой осени, и Дэниел не мог на нее наглядеться.