Чертог Белой Ночи полностью

– Захочешь, – не согласилась она, рассматривая белый потолок. – Ты привязан ко мне, и дело не только в том, что я тебе нравлюсь.

– Это игра на твоей стороне поля, – холодно предупредил он. – Мы встречаемся, потому что ты думаешь, что я могу помочь в твоих поисках. Поэтому я в тебе уверен. В том, что ты заинтересована. Надежна, если хочешь. Но с моей стороны гарантий не будет, – сказал он и мягко добавил: – Твоя красота, конечно же, несравненна.

Сага встала, собирая волосы в пучок на голове, чтобы они не мешали одеваться.

– Возможно, что из-за этого хранителя мне придется скоро уехать, – сказала она и достала зеленое платье из шкафа, которое надела на голое тело. – Если я уеду в Асуру, мы будем видеться?

– Какое-то время нет, – ответил он, направляясь к столу, где оставил свой пиджак. – Все мои дела сейчас здесь, но это не проблема.

– Потому что есть кто-то кроме меня? – она удивленно повернула голову, и волосы рассыпались из пучка, скрывая за медными кудрями половину лица.

– Есть только ты. – Его голос зазвучал в полную силу. – Звезда, что ярче всех, – произнес он и, недолго помолчав, спросил: – Почему ты об этом спрашиваешь?

Она убрала волосы с лица, пальцами забирая их назад, и прошла в гостиную, откуда доносился его голос.

– Хочу понять, что между нами. Могу ли я тебе доверять?

– Доверять не стоит никому, – ответил он, уже одетый. Серый костюм неизменно сидел на нем безупречно.

– Звезда, что ярче всех, – тихо повторила Сага, отводя взгляд в сторону. – Это строчка из клятвы Ремера. А ты – романтик…

– Только если речь о красивых историях.

– История красивая, но его мрачная клятва мне не по душе, – призналась она, ощущая прикосновение разочарования.

– Потому что это клятва одиночеству. Най обещал любить вечно и не просил ничего в ответ. Это самая красивая часть его грустной истории. Тот, кто способен принести такую клятву, обладает чудесным сердцем, полным бессмертной любви.

– Ха! Значит, все остальные клятвы придумали лжецы и лицемеры? – ахнула она, но выражение его лица не изменилось. Оно казалось вырезанным из камня.

– Многие по-своему прекрасны, но некоторым дана особая тонкость восприятия друг друга, как у Ная и Натали. Природа коварна и может случайно заставить двоих так сильно любить, как никто этого не делал уже сотни лет. Два сердца, которым ни за что не быть вместе. Най умирал без какой-либо видимой причины, кроме разлуки с любимой.

– Люди любят преувеличивать, – критически приподняв бровь, сказала Сага.

– Я не преувеличиваю. Жизнь в нем замерла. Най умер в глубокой старости, но душа его покинула за много лет до этого.

– Этой истории почти двести лет… – ошеломленно проговорила она.

Его голос в ответ звучал мелодичнее обычного:

– Теперь ты знаешь обо мне больше, чем должна.

Уголки ее губ потянулись вверх, образуя широкую открытую улыбку:

– Значит, до скорой встречи?

Он исчез, но голос его звучал у нее в голове:

– Я свяжусь с тобой, как обычно.

– Уже только об этом и думаю, – прошептала она в пустоту и наконец вздохнула свободно.

Маги, конечно, отличались от людей здоровьем и продолжительностью жизни. Довольно многие могли похвастаться, что шагнули во второе столетие полными сил, но в третье – невозможно, как невозможно и встретить настолько сильных магов, как Фирсов, который еще к тому же был и в расцвете сил, что полностью исключало вероятность захвата чужого тела.

Поздно вечером Сага заглянула на базар. Ропот гранитной брусчатки под ее каблуками перебил развязный свист пьяного прохожего, и она быстро скрылась в дверях старого паба, находящегося на одной из тихих улиц. Пройдя в дальний зал, она остановилась рядом с коридором, который надежно охранялся. Два шкафа-телохранителя стояли на входе, а за столом несколько мужиков в байкерских куртках играли в карты. Ее ждали и без лишних вопросов пропустили внутрь.

Сага оказалась в большой комнате с высоким потолком и огромной люстрой. Зеленые огни ее свечей бродили по стенам, обшитым панелями из темного дерева, а в центре стоял широкий резной стол. В большом кресле за ним сидел худой лысый мужчина в строгом костюме. На осунувшемся лице густые и неровные брови то и дело отражали разную степень удивления. Его собеседник, сидящий спиной к двери, переворачивал страницы своей записной книжки и усердно старался объясниться. Свет старинной лампы золотом скользил по металлической оправе его очков, а в их линзах играли отсветы едва горевшей каминной печи и зеленых огней.

Мужчина отвлекся. Его довольный, но тяжелый взгляд устремился к Саге:

– Девочка моя, когда ты приходишь, день становится особенно хорошим. Как жаль, что это бывает нечасто.

– Стоит мне один раз здесь появиться, и я уже прихожу во второй, потому что остаюсь у тебя в долгу. – Сага широко улыбнулась и подошла к столику, на котором в вазе лежали фрукты и ягоды.

Небрежным жестом Чевский отпустил своего собеседника, который оказался немного сутулым юношей с веснушками по всему лицу и странной походкой.