– Да, и до определенного возраста магическую силу можно развивать, так что из-за того, что маг почти всегда пустой, организм начинает вырабатывать больше энергии, чувствуя ее постоянную нехватку, – добавил Артём. – Мало кто с первого уровня отказывается от магии из-за контроля сознания, который существенно облегчает прохождение срока. Без него там, наверное, как в двойке.
– Я попросил себе живую тень для спаррингов, чтобы не свихнуться, – хмыкнул Дэн, а от странного подобия улыбки, которое появилось и застыло у него на лице, Максу стало не по себе.
– Я тоже на тебя поставлю, – бросила ему Эка. – Даже несмотря на то что на тренировках ты халтуришь.
– Все это не помешало мне недавно начистить его самодовольную рожу. Я уже даже не говорю о том, что поймал его. – Макс развел руками, призывая всех обратить внимание на эти немаловажные факты. – Может, кто-нибудь поставит на меня?
Взгляд Дэна стал дикий, как у зверя. Если бы он мог, то точно бы зарычал.
– Пока вы снова не начали пытаться друг друга убить, я тоже хочу кое-что сказать вам обоим, – вмешалась Яра, чувствуя, как разговор снова сворачивает не туда, и вместе с гитарой вышла к столу, у которого расселись хранители. – Рейн, мы сегодня полдня провели в кладовке за вашими старыми фотографиями. На них до сих пор живут два родных брата, и, честное слово, – она оглядела сидящих вокруг, – один из них не всегда был забит татуировками по шею и улыбался как минимум в миллион раз чаще. Есть еще кое-что. – Она помедлила, а он быстро кивнул. – И теперь, несмотря на то что ты говоришь обратное, я все равно хочу думать о тебе лучше, чем, ты считаешь, есть на самом деле.
Макс. – Яра взяла его за руку. – Мы знакомы не так долго, чтобы я могла сказать такие слова, какие сегодня говорили твои друзья, но знаю достаточно, чтобы поверить в каждое из них и быть уверенной, что однажды смогу добавить к ним что-то столь же важное. Ты тот самый человек, который для меня открыл целый мир и продолжает его открывать. И теперь ты знаешь, что, кроме этого мира, у меня больше ничего нет.
Она подняла гитару. Руки уверенно перехватили яркий деревянный корпус и легли на гриф. Под тонкими пальцами громко заиграли струны. Они складывали удивительно легкую мелодию, в которой чувствовался нетронутый дух, не поддающийся воплощению, но такой близкий и пленительный, что далеким эхом находил отзвук в груди. Ее звонкий голос донес историю, которую прежде не слышал никто, а от откровения, с которым он звучал, затихало даже сердце в груди.
Струны замолкли. Откинув длинные волосы с лица, Яра изобразила поклон. Ее глаза снова загорелись. Под воодушевляющие хлопки стражей и одобрительный свист Жени она подошла обнять Макса, но он вместо этого поднял ее на руки. Золотые локоны скрыли их от всех, и мгновение ее глаза горели только для него. Он неохотно отпустил ее, только когда стражи хором стали просить сыграть еще, и сел на пол рядом с диваном, не выпуская из поля зрения Дэна, который теперь стоял, повернувшись к окну.
Яра еще играла много песен, и ее голос то и дело похищал всех присутствующих. Позже Артём расспрашивал ее о потерянной памяти, и она с улыбкой терпеливо отвечала на все вопросы. Макс заметил, что чем больше Кирсанов спрашивал, тем чаще она крутила волосы в руках и смотрела в пол.
Мортен с Экой ушли первыми. Следом Аня с Лёшей увели едва стоявшего на ногах Женю. Когда удалось выпроводить и Артёма, Макс закрыл за ним дверь и вернулся к столу, где еще осталась пицца.
– У меня для тебя кое-что есть, – прохрипел брат, оказавшись у него на пути. – Пятница, иди сюда и захвати нотную тетрадь.
– Может, оставим это на другой раз?
Сразу за суровым взглядом Дэна, который тот метнул в ее сторону, раздались легкие шаги. Яра протянула ему тетрадь, и Макс спросил, листая страницы:
– Что здесь? Это абсолютно точно не похоже на ноты и еще меньше на слова.
– Не заставляй меня делать это еще раз, – она мотала головой, смотря на Дэна.
– Я хочу, чтобы он услышал это от нее, так как она сама писала об этом. Если не прочитаешь ты, то расскажу я и выбирать выражения точно не стану.
Яра взяла тетрадь и села на диван, спиной к ним, а Дэн вонзил в Макса свой жуткий взгляд. С каждым предложением, которое она читала, этот взгляд, словно вращающееся лезвие, вонзался все глубже. Когда сорвавшимся голосом она закончила, брат довольно хмыкнул и вышел.
– Иди спать, я побуду один, – сказал Макс Яре.
– Нет, – ответила она, опустив голову на подушку, которую положила поверх своих колен. – Объясни наконец, почему Рейн так ненавидит тебя?
– У него полно причин, – заверил ее он и сел рядом, сложив руки на затылке и опустив голову. – Например, я посадил его на пять лет.
– Так было всегда?
– Нет.
Он замолчал, напряженно прислушиваясь к звукам шагов по квартире и скрипу дверей.
– Каким он был, когда вы еще общались?
