Она вернулась в центр, и броня электрическими зарядами покрыла ее с ног до головы. За экранным полем она не видела его лица и послушно стояла с поднятым доспехом несколько долгих минут, но все же не выдержала:
– Что-то не так?
– Я вижу кого угодно, кроме тебя. Ты можешь мне сказать, когда и где сама использовала магию последний раз?
– На занятии.
– А точнее?
– 29 октября, около девяти утра.
– Уверена?
Его уточняющий тон звучал обидно.
– Не так, как сейчас, но да.
Макс возился еще минут десять, и потом экран погас.
– Я не вижу тебя, – наконец сказал он, взъерошивая кудрявые волосы. – Не то чтобы я сильно рассчитывал найти твою магию в Сфере раньше, чем она созрела, но я не могу найти ее даже сейчас.
– Что-то же Сфера показала? – Яра ткнула рукой в воздух, где до этого горело экранное поле.
– Да. Сто девяносто семь магических сигнатур заключенных, как всегда.
– Немало, – задумалась она. – Такое вообще может быть?
– Раньше я сказал бы, что нет, но сейчас… – Его глаза искали ответы в освещенном лазурью полумраке. – Ладно, давай посмотрим, что можно найти в архиве.
Яра поспешила за его удаляющимися шагами и, пройдя через ту же арку, оказалась в просторном светлом помещении.
– Ни стеллажей, ни пыльных папок… – Она с подозрением осматривала мраморные своды зала.
– Эти стены, как слоны, помнят все. – Макс стоял у одной из них, сложив руки на груди. – Вы прилетели 10 апреля? – спросил он, не поворачиваясь к ней.
– Да, ночным рейсом.
Вокруг так быстро замелькали проекции, словно время бежало в пять раз быстрее. Молниеносные прохожие с багажом, зал ожидания с пассажирами у выходов на посадку, бьющийся в скоростной конвульсии, самолеты, превращающиеся в желто-красные огни на ночном небе. А потом вся эта неразбериха замерла. Рукой Макс указал ей, куда повернуться, и она увидела свое отражение: загорелая девушка с волосами, доведенными солнцем до белизны. Рядом с ней замер мужчина, которому нельзя было дать меньше сорока, но ярко-оранжевые штаны свободного покроя, длинная белая футболка под серой кофтой, сандалии и деревянные бусы на шее в три ряда издалека делали его в два раза моложе.
– И правда, таких не запоминаешь, – не смог не заметить Макс.
– На мне был контроль, – оправдалась она и повернула голову на табло со списком прибывших рейсов, но Макс ее опередил:
– Дели, с пересадкой в Москве.
Он рукой с синим светом что-то выхватил из стены и снова поспешил к арке. Яра обернулась, перед тем как пойти за ним, но проекция уже померкла и исчезла, оставив новые образы в памяти.
– Тенёв, пора отступать, – из канала донесся голос Артёма, когда Яра снова оказалась в зале Сферы. – Аренский соскучился по родному подземелью.
– Нас здесь уже нет, – протянул в ответ Макс, так и не отрывая сосредоточенного взгляда от вновь вспыхнувшего экранного поля. Ему не нравилось то, что он видел, но в последний момент он довольно хмыкнул.
В коридоре два стража, завидев их, с облегчением вздохнули, и улыбка Макса стала еще шире.
– Вольно, – сказал он им и посмотрел на Яру: – Я бы с особым удовольствием смылся отсюда, но куда – решать тебе.
– О чем ты?
– Этот буддист по многу месяцев живет в Индии, но сейчас он в Петербурге, и мы можем наведаться к нему. С неофициальным визитом, разумеется.
– Даже не знаю… Не слишком ли поздно? – с сомнением спросила она, но Макс перестал ее слушать. Он быстро набрал номер Рейна и почти сразу едва слышно ругнулся. Состояние вызываемого абонента намекало, что в установленный час он неизвестно где, и все прочие возможные планы сразу растаяли.
Нужно было спустить пар. Именно это Рейн и начал делать, стремительно пересекая проезжую часть в направлении офиса Лиги. Внутри он почти набросился на Рыжего:
– Шныр. Где он?!
– Не понимаю, о ком ты! – Тот быстро мотал головой, пытаясь освободиться от сжимающих его жилет кулаков. – Кого ты ищешь?
– Парня с клювом вместо носа. Он ставки принимал на твоем турнире.
– Черт, я-то тогда здесь при чем? Отпусти меня уже, и я цивилизованно объясню тебе, где Стриж.
Рейн разжал руки. Рыжий с силой плюхнулся на стул и вжался в его спинку:
– Что с тобой, старина? Нужно начинать учиться проигрывать.
– Ты собирался рассказать мне, где искать этого Стрижа.
– Искать, – удивленно повторил тот. – Он же не клад, чтобы за ним с компасом и картой ходить. У него своя небольшая контора на базаре, на соседней улице от магазина Пуха. Матерь Хранительница, что тебе от него нужно?
– Он мне денег должен за то, что я учусь проигрывать, – ответил Рейн. – До скольких они работают?
– Сейчас только семь. – Рыжий на всякий случай посмотрел на часы, чтобы лишний раз не расстраивать. – Значит, еще час.
Проходя сквозь проход на базар, куда дорога ему как досрочнику была закрыта, теперь Рейн упивался свободой, потому что все время до этого только и думал, что об удавке, которую ему нацепил брат.
– С твоим носом тебя впору называть пеликаном. – Он перевернул табличку на двери с надписью, гласящей, что офис закрыт, и окинул беглым взглядом маленькое, тускло освещенное, скучное помещение. Смотреть было не на что.
