Убрав с лица длинные темно-рыжие волосы, я сообразила, что лежу на полу – абсолютно голая. Намотала на палец прядь волос, внимательно рассмотрела кисть руки – узкие запястья, тонкие длинные пальцы, ногти – как с рекламы маникюрного салона. С трудом поднялась – все тело затекло от неудобной позы. Дверца шкафа была открыта. Я посмотрела на себя в зеркало…
Это был не сон. То есть сном было только мое превращение в музейный экспонат. Все остальное: визит дьявола, чудесный крем, приготовленный из кусочка моей жизни, руки, вынырнувшие из зеркального водопада и вылепившие мое новое тело – все это было правдой. Я смотрела и не могла насмотреться. Гладила атласную кожу, волосы, как будто глаза могли обмануть, а осязание – нет.
И вот теперь можно было задуматься, а что со всем этим великолепием делать дальше. Для начала, пожалуй, одеться, в квартире нежарко. И это было первой проблемой. Я выдвинула ящик с бельем и с отвращением посмотрела на трусы и лифчики. Чехлы для танка и парашюты-тандемы. Хорошо хоть на работу только послезавтра. Хотя… какая теперь работа. Надо каким-то образом уволиться. Позвонить и сказать, что больше не приду. Расчет на карточку. Только вот трудовая… Ладно, придумаю что-нибудь.
Шить я не умела. В школе на труде шили фартуки и ночные рубашки, но я в этом не слишком преуспела. Дырку на колготках могу зашить или, допустим, подол у юбки подвернуть. Но не более того.
На спинке кухонного диванчика сидела пучеглазая царевна-жаба из «Икеи» – подарок на день рождения от Ирки. Рот у нее – у жабы, а не у Ирки – был на молнии. Видимо, предполагалось, что в брюхе будут храниться какие-нибудь мелочи – носовые платки или ночная рубашка. Но я второй год использовала жабу в качестве копилки. Разумеется, с библиотекарской зарплаты много не отложишь, и все-таки я надеялась скопить в конце концов на автобусную экскурсию. Не за границу, конечно, но хотя бы в какой-нибудь красивый российский город.
Расстегнув молнию, я вытряхнула купюры и пересчитала наличность. Семь тысяч с мелочью. А мне так много всего надо купить – от белья до обуви. Впрочем, даже чтобы дойти до ближайшего вещевого рынка, сначала надо во что-то одеться. Чтобы купить костюм, надо иметь костюм, да-с…
Натянув самые маленькие трусы из всех имеющихся, я прихватила их по бокам ниткой – криво, через край, лишь бы держались. Получилось ужасно. Но все лучше, чем ничего. Так же поступила и с колготками. Лифчик? Обойдусь пока без лифчика – грудь позволяет. А дальше? Даже если б чудом сохранилась одежда моих школьных лет, это не помогло бы. Сейчас у меня был примерно сорок второй – сорок четвертый размер, а в шестом классе – полноценный сорок восьмой.
Наконец я нашла на антресолях пакет со старой маминой одеждой, а в нем – юбку на резинке. Подтянув резинку потуже, напялила на себя этот бурый мешок, а сверху – свитер, который в прошлом году сел после стирки и больше на меня не налезал. Теперь он стал слишком свободным. В общем, я выглядела, как огородное пугало. А еще говорят, что настоящую красоту ничем не испортишь.
Наскоро умывшись, я поставила чайник, поджарила яичницу. Прихлебывая дрянной растворимый кофе, подумала: а ведь что-то не так. Что-то не так во всей этой безумной дьявольской истории. И тут меня осенило.
Мои мечты были радостными. Вот получала я новое тело от инопланетян, волшебника или доброго хирурга – и радовалась. А наяву радости не было и в помине. Настроение – самое тягостное. Словно наоборот из красавицы превратилась в уродину.
В мечтах, рассмотрев в деталях свой новый облик, я сразу же начинала планировать и новую жизнь – в качестве модели, например, или актрисы. В реальности я абсолютно не представляла, что делать дальше. Не считая, конечно, покупки жалких тряпок и увольнения с работы.
Прихожая преподнесла новое огорчение. С сапогами еще удалось кое-как справиться, напихав в носы газету – теперь моя нога была на три размера меньше. А вот пальто… Я была похожа в нем на тряпочную бабу, которую сажают на чайник. Попробовала стянуть пальто поясом – в зеркале отразился ямщик в тулупе.
– Ничего, Лина, – сказала я, обращаясь к ямщику в зеркале. – Это ненадолго. Ты столько лет прожила пугалом, что вполне можешь потерпеть еще немного.
Я не учла одного. Если раньше на меня просто не обращали внимания – мало ли ходит по улицам некрасивых женщин, – то теперь контраст между внешней красотой и совершенно нелепой одеждой привлекал самое пристальное внимание. Казалось, что все встречные смотрят на меня с откровенной усмешкой.
В полуподвале соседнего дома притаился магазинчик секонд-хэнда. Я слышала, что там можно найти вполне приличные, практически новые вещи по очень низкой цене. Но брезгливость меня всегда останавливала. Я не представляла, как можно надеть вещь, которую кто-то уже носил (мама не в счет). Но сейчас мне стало как-то все равно. Чужая одежда, чужое тело…
