На ее щеках все еще виднелись следы слез, а в глазах было отчаяние, от которого хотелось сжечь мир дотла за то, что кто-то посмел огорчить ее. Боль Блэйк разорвала меня на гребаные кусочки. Ее слезы были одновременно самым прекрасным и ужасным, что я когда-либо видел.
Хотя она всегда была моей грустной девочкой. С самого первого дня, как мы только встретились. С того момента, как попала в детский дом после смерти родителей, слезы были ее постоянным спутником. Чаще всего я заставал Блэйк свернувшейся калачиком в каком-нибудь углу, рыдающей над тем, что она потеряла.
Мое положение было куда лучше, чем ее. Я не помнил родителей, которые отказались от меня, а она стала свидетелем их ухода. Видела, как отец убил маму… а потом и себя.
В досье, составленном на нее частным детективом, не было множества подробностей о приемных родителях. Я знал только то, что они были богатыми людьми и очень часто посещали различные светские мероприятия в Нью-Йорке.
Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять: они не обращались с Блэйк как любящие родители. Возможно, даже оскорбляли. Что заставляло еще больше злиться на ее «парня», потому что он чертовски плохо защищал ее последние пару лет. Не потеряй я Блэйк раньше, сделал бы все, чтобы она была в безопасности.
Что угодно.
В Блэйк всегда было это опьяняющее сочетание хрупкости и силы. Она – шедевр, лучшее, что когда-либо существовало. Теперь, когда она вернулась, я сделал целью своей жизни подарить ей улыбку. Мне хотелось заменить затравленность в ее глазах счастьем.
Блэйк смотрела в окно, и я приложил максимум усилий, чтобы не заставить ее повернуть голову в мою сторону. Она настолько была погружена в себя, что даже не подумала спросить, как я нашел ее. И хорошо, поскольку она вряд ли бы поверила, что я случайно заметил ее, проезжая по случайной улице в одном из крупнейших городов мира.
Но это все равно было лучше, чем сказать, что я ждал ее после прослушивания, потому что был настоящим одержимым ею сталкером.
Я включил какой-то трек Тейлор Свифт, чтобы разговорить Блэйк, и, конечно же, как только заиграла High Infidelity, – кстати, потрясающая песня, – Блэйк повернула голову в мою сторону.
– Я начинаю верить, что ты и правда хороший парень, – выпалила она, на ее щеках появился великолепный румянец, когда я удивленно взглянул на нее.
– Солнышко, кажется, ты близка к разгадке, – ухмыльнулся я, одарив ее улыбкой, от которой намокают все девушки.
Ее щеки стали пунцовыми.
Мне действительно казалось прекрасным то, что я, одержимый ею, последовал за ней в Лос-Анджелес, установил приложение для слежки на телефон и подбросил наркотики в машину ее парня. Все остальные вещи, которые были в мое плане на будущее, я тоже считал идеальными.
Через несколько минут мы наконец подъехали к пекарне, которую я нашел на второй день пребывания в Лос-Анджелесе, когда остро нуждался в своем традиционном полуночном брауни.
Фиалковые глаза уставились на меня с вопросом.
– Заметил, что сладкое всегда поднимает мне настроение, – поделился я, когда открывал дверцу машины.
Она задумалась: взгляд метнулся к соблазнительно лежащим на витрине угощениям.
– Только не тогда, когда зарабатываешь на жизнь тем, как выглядишь, – прошептала она с ноткой неуверенности в голосе.
Я демонстративно пробежался взглядом от кончиков пальцев на ее ногах до ангельского личика, Блэйк заерзала на его сиденье.
– Сладкое не может изменить совершенство, Блэйк. Оно только подсластит. – Застенчивая улыбка засияла на ее губах, и Блэйк внимательно посмотрела на меня, будто хотела убедиться, что я действительно хотел сказать именно это.
– Сладкое действительно звучит заманчиво, – наконец пробормотала она, и в глазах появилось что-то сильно похожее на обожание.
– Не двигайся, – быстро сказал я, когда увидел, как она потянулась открыть гребаную дверь. Странно ли, что я реально встревожился при мысли о том, что дам ей выйти самостоятельно?
Да.
Беспокоило ли меня это? Нет.
Я поспешил к двери и открыл ее, потянув Блэйк за руку чуть сильнее, чем нужно, поэтому она упала мне на грудь. А я пользовался любой возможностью прикоснуться к ней.
Маленькая уютная пекарня была спрятана в тихом уголке города. Когда мы вошли, на губах Блэйк появилась легкая улыбка, – она уловила аромат сладостей. Очевидно, у нее был хороший вкус, потому что здесь пахло
Блэйк оглядела стеклянную витрину. В обычное время я бы тоже смотрел на витрину, но сейчас все мое внимание было приковано к Блэйк. Кажется, наблюдение за ней было единственным, чем я занимался в последнее время.
Ее глаза бегали от одного соблазнительно выглядящего лакомства к другому. Но, казалось, чем дольше она смотрела на них, тем сильнее было ее беспокойство. Меня пугало то, как она сомневалась в себе; она ведь была просто идеальна.
Почему она этого не видела?
Решив, что закажу, я наклонился над стеклянной стойкой и почти подпрыгнул, когда увидел, как пристально на меня смотрит продавщица, девушка-подросток.
