— Мои войска займут помосты вдоль забора, — продолжил Ансгар, — а вы останетесь здесь, внизу. Я не знаю, что нас ждёт, но уверен, что звери никогда не смогут снести эти ворота. Но они точно смогут перебраться через забор, каким бы высоким он не был.
— Ансгар! — сквозь плотный строй воинов до нас добрался Колег. — Люди готовы, ждём команды.
— Уводи всех на забор, — паренёк взмахом руки в кожаной перчатке сумел обвести весь забор. — Внизу бой примут воины Андрея.
Колег кивнул, после чего рявкнул во всю глотку:
— За мной!
Громко зашуршали кожаные доспехи сотни воинов. Под тяжестью мужских ступней грязная вода из луж только и успевала выплеснуться из одной ямы в соседнюю. Бряцанье стальных мечей заполнило всё вокруг, но и оно не в силах было заглушить звериный вой. Душераздирающий вопль больше не прерывался. Он стал постоянным, словно гул в туннеле метро, который с каждым мгновением только нарастал. Нарастал с устрашающей скоростью.
Толпа вояк разбилась на два потока, каждый из которых устремился к ближайшей тропинке до помоста, примыкающему к высоченному частоколу.
— Отойти от ворот на двадцать шагов! — скомандовал Дрюня своей армии.
Уродливые воины, окружённые мухами и слепнями, словно они уже давно трупы, захрустели своими доспехами, подчинившись приказу. Лучи палящего солнца хлестали коричневые пластины, отбрасывая тени от кривых наростов и оттеняли глубокие трещины, в бесчисленном количестве омрачавшие гнойные корки. Здесь, внизу, стоя по щиколотку в грязи, страхом и не пахло. Они ничего не боялись. Как и Ансгар. Паренёк продолжал стоять рядом с Андреем, словно прощаясь с ним. Его губы больше не шевельнулись. Он лишь кивнул Дрюне и устремился к помосту.
«Кара, будь хорошей девочкой, проследи за пареньком.»
Волчица, ничего не ответив мне, кинулась следом за сыном герцога.
— Червяк, — Дрюня встал напротив меня, расправил плечи, покрутил головой в разные стороны, словно разминая застывшие мускулы, затем посмотрел на свою секиру и сказал мне:
— Иди с ними, наверх. Мы тут как-нибудь сами справимся.
— Боюсь, я там могу поранить людей, я лучше…
— Здесь ты можешь и нас хорошо поранить. Давай не будем спорить. Там ты найдёшь себе достаточно места, чтобы рубить мечом всё живое возле себя, не боясь никого покалечить.
Дрюня положил мне руку на плечо и сгорбился, приблизившись к моему уху. Он шепнул:
— Мы же прекрасно понимаем с тобой, что нам здесь ничего не грозит. Зверюшки. Я только хочу, чтобы всё это побыстрее закончилось. Чтобы цирк как можно быстрее съебался от сюда, и мы отправились дальше.
— Мы можем посидеть в сторонке, — предложил я, но уловил ли Дрюня в моих словах сарказм — я не понял.
— Нет! — воскликнул он. — Я не хочу пропускать драку!
Пока я взбирался по узкой дорожке на помост, я ненароком глядел в спины воинов, стоящих вдоль забора. Что их держало здесь? Боялись ли они смерти или действительно, чувство страха стало привычкой. Безумие. Особенно, когда ты осознаёшь, что до тебя никто не смог остановить волну смерти. Возможно, они все желают увековечить себя в списках тех, кто был в тот день и смог стать частью огромного волнореза, остановившего чуму. А быть может всё проще. Любовь к семье. Боязнь за близкого. Быть может это и есть тот самый стимул, насыщающий тебя отвагой во имя борьбы со злом.
Мне были знакомы такие люди. Я встречал их на улицах нашего пылающего города. Тогда еще в детстве на глаза мне попадались мужчины с оружием в руках, которые на отрез отказывались покидать город. Здесь мой дом, вопили они, я здесь родился! Это так меня удивляло, так как город к тому моменту уже не был прежнем. Город превратился в руины, но для людей он по-прежнему оставался родным домом. Родной землёй. Нам не понять. Я переезжал с хаты на хату, даже не испытывая чувства тоски. Я не испытывал никаких чувств. Я просто брал и уезжал. Но мне хочется почувствовать хоть что-нибудь. Нам всем нужно пустить корни, привязаться к земле, может хоть тогда жизнь сотрёт мрачные краски с полотна нашей жизни. Наверно…
Забравшись на помост, я приблизился к воинам. Встав за их спинами, мне прекрасно был виден лес даже через заострённые конусы частокола. Вопль не смолкал, звуки зверей доносились до нас пульсирующими волнами, рождая в сознании солдат мрачную смуту. Я видел, как кто-то начинал сомневаться. Начинал крутиться на месте, оборачиваться.
Я шёл вдоль широкого помоста, ища себе место. Перед моими ногами упал один из воинов. Страх заставил его сделать всего один шаг. Шаг назад, и он оступился. Совсем молодой. Глаза парнишки в каком-то одурении шарили пустоту у самого носа, а лицо сморщилось и сжалось так, словно хотело само отлипнуть от черепа. Совсем молодой парень в миг постарел на моих глазах. Но в этой старости нет ничего плохого.
