— И почему сегодня ты с бесстрашием вступил на кровь?
Хейн ответил не сразу. В повисшем молчании он ясным взглядом осматривал стелющееся под нашими ногами кровавое полотно, осматривал деревья, прячущие свои корни где-то на дне лужи. Он прислушивался, но не к звукам природы.
— Я устал, — проговорил Хейн. — Устал прятаться, устал бежать. Горькое пойло помогало мне забыться, спрятаться от страхов. Но я устал и пить. Понимаешь, я устал. Эти голоса… Я не могу их забыть.
— Какие голоса? — спросил я.
— Животные грызли моих людей, словно сырое мясо, поданное на обед. Хруст костей, людские визги. Чавканье под ногами, которое так и манит тебя опустить глаза. Но если ты хоть раз опустишь взгляд — безумие крепкими когтями вцепится в твой рассудок и будет терзать его. Терзать и мучать каждый божий день! И лишь когда я слышу её голос, я получаю успокоение…
— Её голос? Чей?
Хейн вдруг замер, кинул на меня блестящий взгляд. Широкая улыбка сменилась громким смехом. Он больше не выглядел каким-то безумным, унылым и покинутым. Уверенность быстро проступила на его лице, в глазах пылала ярость, а губы стали хищными, словно улыбка кобры.
— Её! — произнёс он. — Хозяйки леса. Кровавой мученицы. Так она себя называет.
Подстава! Я так и думал!
Я быстро вскинул меч и приставил лезвие к его щетинистому горлу, на котором кадык бешено бился от неугасающего смеха.
— Ты видел её? — спросил я сквозь зубы. — Кто она такая?
— Не переживай, — усмехнулся Хейн, — с тобой она хочет встретиться лично, в отличии от остальных.
— О чём ты?
Словно не обращая внимания на острый клинок у своего горла, Хейн отступил. Он не блефовал, он точно знал, что там, в глубине «Кровавого леса» она. Женщина. Об этом знали только мы с Дрюней, и это значит, Хейн встречался с ней лично. И остался в живых… Жалкая приманка. Но и что с того? Какая опасность нам грозит?
Позади меня раздался гвалт голосов. Люди что-то неразборчиво бормотали себе под нос, опустив головы. Я обернулся. Осси попалась мне первой на глаза. Воительница пыталась вынуть ногу из лужи крови, но подошва словно приклеилась к поверхности и не желала отдираться.
— Инга! — крикнула Осси. — Что происходит?
— Я пока не знаю…
У меня не было никакого желания убивать Хейна, обычный пьяница, без воли и принципов. Жалкое подобие человека. Хуже паразита. Каким бы он не хотел казаться гордым, в моих глазах он был жалок. Предатель, предавший свой народ и своего правителя.
— Хейн! — взревел я. — Что происходит?
— Она тебя ждёт, — ответил Хейн и отступил назад еще на пару шагов.
Я хотел схватить его за шиворот, швырнуть на спину и убить ублюдка, но он ловко развернулся и бросился прочь с моих глаз, нырнув между деревьев. Кидаться следом не было никакого смысла, позади меня начиналось что-то несусветное.
Хейн нас предал.
И предательство его было слишком коварным. Он оказался тем самым добрым человеком, что распахнул окно для сотни мух в кухню, полную помоев. Только вот этих жалких мух ждала не райская жизнь. Их ждала ловушка в виде липкой ленты, на которой все насекомые благополучно и осели.
Насекомые…
Я кинулся к Осси. Меня ничто не сковывало, как и моего друга со своей армией гнойных воинов. Воительница не могла двинуть ногами, словно приросла к кровавому полотну. Рядом с нами уже кружила Кара. Волчица громко скулила и обнюхивала окружающий нас воздух, словно в нём повисла угроза, но именно то, что Кара ничего не могла учуять — и пугало её.
Ансгар и его солдаты так же стояли неподвижно, предпринимая попытки освободить ступни. Кто-то бил мечом по зеркальной поверхности, кто-то уже ослаблял шнуровку на своих ботинках.
Осси срочно нужно доставать! Дрюня схватил её за талию и попытался приподнять. Женщина взвыла, когда огромные ручища с силой обвились вокруг её живота. Дрюня еще напрягся. Ничего не получилось.
— Да не проблема, — сказал Дрюня, — вынимай ноги из ботинок, быстро!
— Ага! — выпалила Осси, — а в чём я дальше пойду⁈
Я опустил глаза на её ботинки, и внутри меня ёкнуло. Мыс и пятку быстро затянуло кровавой паутинкой мельчайших пульсирующих сосудов, причём разрастающихся очень стремительно. Я моргнул — вот уже паутинка подобралась к шнуровке на боку ботинка, чуть выше щиколотки.
— Что это? — раздалось из толпы мужское возмущение.
Ноги воинов медленно утопали в аналогичной паутине.
Что же происходит…
— Осси, — сказал я, — быстро скидывай ботинки.
— Но…
— Немедленно! — гаркнул я.
Она потянулась к шнуровке и замерла. Я опустил глаза, шнуровка уже давно скрылась. Осси попыталась вытянуть ступню из прикованного к кровавому полотну ботинку, но он туго сидел на её ноге. Намертво! Не раздумывая, я опустился на колено, вытянул палец, на кончике которого вырастил подобие тонкого лезвия, и рубанул по паутине. Ботинок ослабил хватку и Осси вытянула ногу. Дрюня придерживал девушку, пока я освобождал вторую ступню. Когда я закончил, мой друг выдернул Осси из ловушки и посадил к себе на плечи.
— Червяк, — сказал Дрюня. — Что происходит?
— Не знаю, но как видишь, на нас ловушка не распространяется. Только на людей.
