Манекен потерял своих жену и детей при атаке Симург. Как к этому подступиться? Вот файл, в котором женщина потеряла своего супруга и детей при столкновении машины, которую она вела. Достаточно близко. Даже если Ампутация оставит пробелы, они заполнятся сами по себе. Построить это всё на основе академического прошлого доктора, переполненного уверенностью, очень на него похожего архитектора, знаменитого певца, ищущего вдохновения… запустить процессы параллельно, на мыслях последних двоих и на опыте первого…
Но этого недостаточно. Манекена что-то гнало, преследовало. Как сложить всё вместе? Может сделать это навязчивой идеей, чтобы каждый раз, как он просыпался, перед его глазами проносились мгновения этих событий? Чтобы единственное, что он мог сделать, это подавлять их тихой холодной яростью? Или это было что-то, что он решил оставить позади?
Зима торговала оружием и была безжалостной холодной садисткой. Особенно холодной.
Ампутация хихикнула одной лишь ей понятной шутке. Звук раздался эхом в полной тишине. Было достаточно тихо, чтобы она могла слышать собственный пульс, ток крови в ушах и даже то, как смещаются мускулы. Она вовсе не улучшала свой слух — просто люди никогда не испытывают настоящей тишины. Те, кто слишком близко приближался к этому уровню, как правило, сходили с ума.
Ещё смешок, уже тише. В этом отношении ей можно было не беспокоиться.
Как смоделировать Зиму? На самом деле она не создавала холод и не управляла им. Её сила заключалась в другом. Она гасила движение, заставляла вещи и людей терять инерцию. При воздействии на предметы, она изменяла законы физики, а при воздействии на людей — отнимала у них волю. Женщина получила власть, деньги и не только, но обнаружила, что больше всего ей нравится пытать людей. Она переключилась на торговлю людьми и в итоге её путь пересёкся с Девяткой.
Как создать клонов Зимы с учётом того, что у неё есть? Ребёнок, которая взяла в руки пистолет ещё до того, как научилась читать, та, что обнаружила в себе целеустремлённость, необходимую для того, чтобы превосходя все ожидания, подняться из грязи. Она сама научилась считать и вести дела, безжалостно подавляла конкуренцию, а когда добилась всего, о чём мечтала, закостенела, прогнила, как перезревший плод.
Поиск по ключевым словам в заметках Черепушки не дал ни одного из необходимых элементов.
— Эй, Бласто, дружок, — воскликнула она, и её голос показался неестественно жизнерадостным даже ей самой. Она посмотрела на своего слугу, который стоял у другого конца стола, устремив взгляд в пустоту. Всё его тело словно одеревенело, по щеке катилась слеза.
Возможно, придётся прижечь его слёзные каналы.
— Говори, — приказала она. Она нажала кнопку, открывая меню, и сняла блокировку в контроллере его лёгких и дыхания. — Попробуй сейчас.
— Гррых, — прохрипел он. — Ыгх.
Придётся упражнять его голосовые связки, иначе он потеряет способность говорить.
— Здесь слишком тихо. Посмотрим-ка… ты знаешь заглавную песню Букашек-Обнимашек?
— Гхы. Кхать. Кх…Блядь.
Испытывая раздражение, она ударила по кнопке, чтобы заблокировать его.
— Ругаться — это так грубо! Ладно. Положим, что не знаешь. Так-так. У меня в рюкзаке кое-что есть…
На сбор оборудования ушло только несколько мгновений. Её пауки работали на соединённых кусочках серого вещества — базовые побуждения, моторика и память, плюс несколько компьютерных чипов для реализации функций, с которыми было бы больше возни, чем они того стоили. Один из этих чипов отвечал за механические движения. Она достала из рюкзака под столом погибшего паука и подсоединила его к позвоночнику Бласто между лопаток.
Перехват моторики, воспроизведение заученных движений, подключение к лёгким и рту, языку, челюсти…
К тому моменту, как она закончила всё настраивать, её руки окрасились красным почти до локтей. Она оставила одного паука заканчивать швы и прижигать кровотечения. На скорую руку сойдёт.
Было бы лучше с настоящим глазом, но она выбрала камеру.
Она запустила видео. Мохнатые мультяшные насекомые с сердечками, символами пацифизма и другими значками на спинах начали танцевать с мультяшными детьми.
«Букашки-обнимашки! Раз-два-три-четыре-пять!
Вот они идут к тебе, чтоб тебя обнять!
Они уже здесь, кончай беспокоиться,
Обнимут тебя и сразу всё устроится!»
— Букашки-обнимашки! — напевала Ампутация, подтягивая стул. Чтобы не заляпать кнопки на клавиатуре она нажимала их карандашом. Мало что доставляло такое удовольствие, как дать крови высохнуть, и потом сдёрнуть её одним длинным застывшим лоскутом.
Позади неё Бласто смотрел видеозапись. Она поставила её на повтор, так что букашки начали петь заново. В этот раз к ним подключился пронзительный голос Бласто. Он был настолько скорбящим и жалким, что она громко рассмеялась.
Лучше пусть потренируется.
К концу четвёртого повтора у него уже начало получаться. Вместе с началом пятого он стал танцевать, повторяя движения за персонажами на экране. Каждый следующий повтор будет немножко точнее, поскольку камера учитывала необходимые изменения.
Вот так.
Хоть какое-то занятие на следующие полтора года.
