– В общем, если совсем коротко, то, по версии Наконечного, Вахтанг и группа его земляков, пошабашив ряд лет в этом районе и обзаведясь достаточными знакомствами, войдя в сговор с руководством леспромхоза, организовали нечто вроде преступной группы.
– В нашей стране нет организованной преступности! – брезгливо, как на жалкого студента-двоечника, глянул исподлобья на Степчука Стюднев.
– Я сказал «нечто вроде», Александр Всеволодович. И особо отметил «по версии Наконечного», на мнении которого свет клином не сошёлся…
– Дальше!
– Они регулярно находили в аэропортах, на вокзалах и автостанциях малосолидных с виду людишек, вербовали их на лесоповал, обещая шальные заработки. Нанятый таким образом «штат» везли на лесоразработки, отбирали там документы и – за топоры да пилы, товарищи… Кормили этот контингент довольно сносно, даже выдавали небольшие авансы на курево да редкую и, что вполне объяснимо на нелёгкой работе, строго ограниченную в дозах выпивку. А через какое-то время, когда «контингент» расписывался в ведомостях за весьма крупные заработанные суммы, основную часть предназначенных к выплате денег «вахтанговцы» оставляли у себя.
– Ух, ты! Это как же?
– Ну, Вахтанг, согласно специальной директиве Княгини, зарплату на весь штат сезонно-наёмных лесорубов брал в кассе леспромхоза оптом. С заполненными ведомостями объезжал участки. Денег отсчитывали каждому неместному работяге, из которых сколачивали отдельные бригады, примерно столько, сколько хватило бы, с небольшим символическим запасом «для успокоения души», на железнодорожный или авиабилет в любую точку Советского Союза, и – привет… гуляй, дружок, до следующего сезона! Несогласных показательно избивали до полусмерти и вывозили к ближайшей автодороге. Строптивые же среди этого сброда встречались редко – чуть не за каждым водилось что-нибудь такое, что лучше уж не рыпаться и не доводить дело до огласки: самого же и «заметут» первого…
– А вот, нашлись же такие, что не убоялись, и доползли всё-таки до крыльца следователя прокуратуры. Только одного не пойму… если на территории области в производстве наших подчинённых такое уголовное дело существовало, – Александр Всеволодович озадаченно почесал за ухом, – то почему мы в областном аппарате об этом ничего не слыхали?
– Дело было буквально сразу прекращено властью прокурора района. Следователь не успел его даже зарегистрировать.
– И этот полоумный Наконечный, которому, судя по всей линии его невменяемого поведения, сам чёрт не брат, так вот взял, и смирился? Не верю!
– А тут уже следует отдать должное уму, искусству компромисса и дипломатическому таланту покойного Антипа Никифоровича, и её величеству судьбе. Нет, Антип не отбирал у Наконечного возбужденного им скандального уголовного дела. Он просто-напросто пригласил его ближайшим выходным днём «поспининговать на досуге», то есть на азартнейший среди местных рыбаков и наиболее любимый им самим вид рыбалки. Там умело напоил, да «не углядел», как тот в один из особо эмоциональных моментов вывалился из слабо устойчивой надувной резиновой лодчонки в ледяную воду и пробыл в этой воде ровно столько минуточек, сколько хватило на жесточайшую простуду. В целях быстрейшего восстановления работоспособности врачи уговорили Наконечного лечь в больницу, обещая особый уход. Прокурор, естественно, вполне резонно забрал все лежавшие без движения в производстве больного подчинённого материалы, в том числе и это свежее дело по леспромхозу, на самую обычную служебную проверку. Но держал Владислава Игоревича в курсе хода этой проверки, знакомил через навещавшую его по мере надобности секретаршу со всей поступающей документацией. Однажды очередную порцию документов доставила прямиком из леспромхоза молодая девушка, красивая как сказка, но не из породы «кисейных барышень», падающих в обморок при виде таракана, а как по заказу в духе и во вкусе Наконечного – достаточно боевая, энергичная и общительная без малейшего оттенка пошлости. Непринуждённо обменявшись телефонами, после выписки Наконечного они начали общаться – сходили раз-другой в кино, затем на молодёжную вечеринку, потом на большой пир по поводу чьего-то юбилея… До парня в приятном тумане весёлых хмельных мероприятий не сразу дошло, чья это дочь, а когда дошло, было поздно – он был влюблён по уши, или, как говорится – с потрохами.
Роль свата неплохо сыграл, конечно же, сам Антип Никифорович, и директор леспромхоза Татьяна Ильинична Князева вскоре стала законной тёщей нашего правдолюбца Владислава Игоревича Наконечного. Вокруг, если не считать слишком уж недополучивших защиты со стороны закона, более-менее облегчённо вздохнули, а молодая семья начала обустраивать своё новое уютное гнёздышко в одном из только что построенных леспромхозом комфортабельных применимо к данной местности коттеджей.
– Если б ещё этот сумасброд угомонился сразу… А то, как пить дать, вздохнуть-то люди вздохнули, а он им какой-нибудь такой плевок учинил…
