– Тот райцентр по численности населения оказался значительно меньшим, чем предыдущее место деятельности Наконечного. По сути – деревня. И, естественно, слухи там распространяются гораздо быстрее. Мгновенно разошлась не только по селу, но и по всему району молва о принципиальности нового сотрудника прокуратуры. В частности – о факте возврата продуктовых подарков Вахтангу, возглавлявшему, как оказалось, поставку на лесосеки района сравнительно дешёвой рабочей силы, в основном из числа «бичей» – бродяг и прочей подобной шелупени, а официально числившемуся бригадиром сезонных строителей-шабашников, делавших из заготавливаемого леса срубы домов и бань на продажу под вывеской райлеспромхоза. Леспромхоз этот и по сей день возглавляет некая гордо носящая всю жизнь только свою девичью фамилию Князева, в народе, в том числе и в среде шабашников, прозываемая за глаза не
не иначе как «Княгиня».
– Помню, помню, Антип Никифорович как-то в один из моих приездов знакомил… Татьяна… видная женщина, идеально соответствует прозвищу и фамилии. Настоящая кустодиевская31 красавица! Лучшие русские купчихи прошлого, изображённые этим великим художником, поумирали бы от зависти.
– Очень волевая при всём этом личность, крепкий хозяйственник, орденоносец. Леспромхоз, до её вступления в директорскую должность лежавший в полном смысле слова «на боку», за считанные годы вывела в передовые, сделала основным бюджетообразующим предприятием района. Только вот с семейной жизнью…
– И что же это такое у нас на Руси повелось с давних времён, а, Борис? – Александр Всеволодович ещё разок хорошенько приложился к стакану. – Чем краше и крепче, умней женщина, тем скупее к ней удача по мужской части. Либо заморыш какой-нибудь полудохлый пристроится, либо никчёмный алкаш-бездельник…
– Да нет, последний муж у неё был вполне нормальный, добрый малый, под стать ей самой – богатырь, красавец, гармонист лихой. Но как-то раз неудачно сходил на медведя… подмял его косолапый, поломал малость. Чахнуть начал мужик, таять на глазах. И, когда понял, что, наверное, уже не выкарабкается, видимо, не пожелав стать беспомощной обузой для любимой, наложил на себя руки. Погоревала жёнушка, да делать нечего, жить-то надо. Ну и появился у неё друг-помощник из шабашников, этот самый Вахтанг. Верный как пёс, все неофициальные да негласные директорские заботы взял на себя. Сумел потеснее зазнакомить её с прокурором. А у Антипа и у самого губа не дура, тоже взялся азартно обхаживать Княгиню, и даже изловчился Вахтанга чисто по-мужски в этом деле подвинуть. Тот не дурак, на рожон лезть не стал, уступил без боя – зачем наживать во враги-соперники в таком непредсказуемом по накалу вопросе, как женский, аж прокурора района. Тем более что баб как таковых кругом и так предостаточно – холостых, здоровых, и на ласку хорошего мужика дюже отзывчивых. Да и Княгине оборотистый грузин в качестве финансово-хозяйственного партнёра был вряд ли менее интересен и полезен, чем как любовник. В свою очередь и Антип Никифорович оценил своеобразное благородство Вахтанга, и эти два крутых как скалы мужика ещё более сблизились к взаимному удовлетворению.
– Борис Борисыч, родной мой, тебе не кажется, что отвлекаешься ты от основной темы – нашей с тобой головной боли по фамилии Наконечный? – голос Стюднева предательски выдал возникшую в этом месте рассказа трудно сдерживаемую нервозность.
– О Наконечном-то и речь, тем более, что помимо служебной, ещё и личная судьба его очень скоро после начала работы здесь, ознаменовавшегося уходом жены, – неисповедимы пути твои, Господи! – теснейшим образом сплелась с личными же судьбами обозначенных выше персоналий.
– Да что ты такое говоришь, Бориска… Прям, интригуешь слушателя похлеще сказочника какого-нибудь. Ну-ка, ну-ка, конкретней, пожалуйста, насколько тесно сплелась? И на какой, интересно, почве?..
– В результате нашумевших слухов о бескомпромиссной позиции принципиально неподкупного нового работника райпрокуратуры по отношению к любым нарушениям законности, «простой трудящий», особенно занятый в лесном хозяйстве народ проникся к нему уважением и валом повалил на приём с жалобами большей частью по душу Вахтанга, да стоявшей за него горой Княгинюшки, за которую, в свою очередь, костьми готов был лечь влюблённый прокурор Антип Никифорович. И всех жалобщиков Наконечный принимал, как положено, с их письменными заявлениями, фиксируя каждый визит в книгу приёмов. А однажды, когда небольшая группа избитых в кровь и в разодранной одежде мужичков-лесовичков, минуя милицию, заявилась среди ночи к Наконечному прямо домой, он лично отвёл их в больницу, вызвал судмедэксперта, предписал ему официально зафиксировать телесные повреждения и возбудил уголовное дело.
– Так-так, Борис, чую нехороший запашок во всей этой истории… – задумчиво произнёс и.о. облпрокурора. – Продолжай, продолжай!
