Так ведь, и это ещё не всё, Григорий Михайлович. Другая, пожалуй более серьёзная уже даже не накладка, а, можно сказать, опасность поджидала тебя впереди. Шурка… да-да, именно она, яркая, как искорка, краса деревни. Когда эта девчушка – русско-алтайская полукровка с ослепительной с детства улыбкой начала подрастать, ты схватился за сердце. И так захотел оказаться на месте того, кому суждено когда-нибудь овладеть ею! Неважно, по любви-согласию, или… Нет, всё-таки, лучше без удручающих альтернатив. Но, тебе-то, уже пожилому в её представлениях человеку, это «по любви» вряд ли светит. Вот, и поменяться бы с тем же Стёпой судьбами! А что… Он, оказавшись на твоём месте, используя приобретённые таким образом ум, влияние и прочие возможности, помогает тебе, тем же образом помолодевшему, добиться любимой, и ты, – о, счастье! – становишься её законным супругом с вытекающими отсюда наслаждениями. Только, опять же этот Корифей Десяткин… Будет, бандюга, бить морду при каждом удобном случае уже не Стёпке, а тебе. Ну, нет уж, нет уж! Пусть всё остаётся, без всяких сказок, на своих местах. Разберёмся и так. Не плачьте, дядя с племянником, красивая как бестия, и ещё более гордая, чем её родители, да не менее норовистая, чем Корифей, эта штучка ещё бу-у-дет нашей!
Так ты думал, Григорий Михайлович… однако, долго не мог ничего поделать в пользу своего племяша. И вот, Бог, как говорят воры – не фраер. Он всё видит, и логично раскладывает по полочкам. Не всегда, правда, оговоримся сразу… а только, ежели дьявол-чёрт не слишком мешает. Естественно, когда Он, правильно воспользовавшись халатностью рогатого-хвостатого-копытастого исчадия, подвинтил вам со Стёпкой удобный случай, не использовать сей шанс было бы преступлением. И, вот ирония-то юристской судьбы, именно с помощью некоего тяжёлого преступления всё на тот момент и разрешилось.
То убийство, которое тебе, согласно занимаемой должности, пришлось расследовать, произошло донельзя кстати, как ни кощунственно это звучит. Конечно, чего уж там, дело было откровенно «шито белыми нитками». Но, без ложной скромности стоит заметить, шито квалифицированно, добротно. Оперуполномоченный уголовного розыска, помогавший по делу, то ли Комков, дай Бог памяти, то ли Кусков по фамилии, пыжился-тужился, правда, стараясь помешать, чуял, видимо, своим легавским нутром, что здесь не всё чисто, но удалось его, субчика, урезонить сразу, причём для начала относительно гуманно, без жёсткостей, без последствий для служебной анкеты. А вот в дальнейшем, когда не захотел, безумец, успокаиваться, пришлось организовать ему неприятности уже более ощутимые, попортить карьеру так, что не оправился потом до самой пенсии. И – поделом…
Всё тогда получилось, как надо. Пришлось, правда, немного повозиться и с главным камнем преткновения – объектом вашей совместной со Стёпушкой (ай, яй, яй, стыд-то какой!) сердечной страсти – Шуркой, но, замуж за твоего племяша-протеже она пошла как миленькая, сразу же после вынесения десятилетнего приговора её хахалю-неудачнику Червонцу. Если бы ещё эта строптивая знала, благодаря чьему, никому в народе не известному, содействию её хулиганистый дружок был дважды, один раз даже с отбыванием срока, судим до этого, – разговаривала бы с некоторыми представителями власти и их родственниками попочтительнее!
Единственная досадная издержка в той благополучно провёрнутой истории – не довелось, увы, тебе, «дядя» Гриша, самому испытать счастье обладания аппетитными прелестями красотки Шурочки… Сопротивлялась на импровизированном, стилизованном под допрос ужине, аки зверюга. Так и не удалось совладать со стервозой бешеной. Даже, когда треснул её в сердцах по башке, лишив сознания, после чего оставалось только снять с неё штанишки, недвижимое вроде лицо чертовки выражало такую ненависть пополам с отвращением, что вся твоя мужская силушка куда только подевалась. Так до сих пор никто, в том числе и ты, уважаемый Григорий Михайлович, не может достоверно сказать, досталась ли Шурка всю жизнь молчавшему как рыба на эту тему Стёпке непорочной, или эту вожделенную честь всё-таки успел украсть негодник Десяткин.
Но, по всеобъективному-то суждению, единственная ли это издержка? Конечно, нет… Хоть и смог ты на том этапе всё же вбить в мозги дурёхе, что только от её лояльности к следствию зависит, выйдет ли когда-нибудь из тюрьмы живым-невредимым, или навсегда так там и загинет её милый дружок, достойная замена которому вот она – изнемогающий от пламенной любви и переполненный чувством уважения Степан Выхухолев, и дала она в конечном итоге нужные показания, которые помогли усадить Корифея надолго и прочно, но… как показывают последние междуреченские события, не удалось-таки планируемое «стерпится-слюбится». Гуляла-развратничала красавица писаная, оказывается, как последняя шлюшка-потаскушка, от бедняги Стёпки напропалую, практически в открытую. Можно сказать – демонстративно. И все десять лет таким странным иезуитским образом ждала… его, растреклятого Червонца.
