– Давайте-ка, Всеволодыч, сосредоточимся лучше не на абстрактной будущей, cкорее не столько действительной, сколько желательной полезности ваших знакомых (Стюдневу и в кошмарном сне вряд ли могло присниться, насколько подробно на самом деле его собеседник осведомлён о делах облпрокуратуры через того же Степчука), а на более животрепещущей конкретике – дне завтрашнем. На Наконечного сразу сильно не напирайте, не стращайте, а наоборот подбодрите, подхвалите, попробуйте положительно повлиять на его самооценку. Между делом пообещайте подновить материально-техническую базу. Она хоть и мизерная у следователя, но, всё равно ему будет приятно.
– Постараемся, Григорий Михайлович.
– Да уж старайтесь, родные мои. Конечно, будь он партийным, можно было бы сразу убить всех зайцев, сняв проблему одним махом. Например, предложить немедля отправиться на повышение – занять должность районного прокурора вместо уходящего на днях на пенсию одного моего старого приятеля. В другую, правда, область, но это ещё лучше – быстрей позабыли бы мы этого Наконечного как чуждое инородное тело, неприятный и совершенно ненужный эпизод в нашей слаженной работе. Но, что тут говорить… ежели б да кабы…
– Вариант с психиатрией, если уж совсем упрётся как баран, не запрещаете?
– Сначала ревизора, его дружка, отпустите, умники! И, вообще, с такой практикой поосторожней давайте. Я никаких советов в этом направлении не давал. Ясно?
– Ясно, Григорий Михайлович, чай, не маленькие… Тем более, что распоряжения о выписке ревизора уже даны.
– И запомните, товарищ старший советник юстиции, партия спросит строго за кадровые промахи, которые могут подвести область в ответственный момент. Ну, а если ещё чего напартачите… значит – так и не приелась дорогому Всеволодычу приставка «и.о.» к фактически беспрерывно столько лет занимаемой должности. Так вот, любезный, есть у вас шанс либо перейти в разряд полноценных руководителей без всяких вряд ли тешащих самолюбие приставок, либо… лишиться вместе с приставкой и всего остального. Продолжать?
– Завтра к вечеру, где-нибудь к девятнадцати ноль-ноль я доложу вам обстановку. Обещаю…
– Не обещаниями трудновыполнимыми разбрасываться следовало бы в вашем положении, а дело делать. Спокойной ночи!
Григорий Михайлович тяжко вздохнул, откинулся назад, утонув в мягком,
изысканно-болотного цвета велюровом кресле роскошного по советским меркам югославского гостиного гарнитура. Налил коньку. Но не пилось что-то сегодня… Машинально вынул из пачки дорогую импортную сигарету с золотистым ободком на длинном фильтре, медленно размял, но до рта так и не донёс – курить не тянуло, как ни странно, тоже. А то ведь по полторы пачки в день «высмаливал», особенно много выкуривая в моменты напряжённой работы мысли. И спать не хотелось, как не хотелось вообще ничего сейчас. Ничего! Совсем. Странное чувство… Такое происходило с удачливым жизнелюбом Григорием Михайловичем едва ли не впервые.
Да-а-а… Кто мог подумать тогда, тридцать с хвостиком годочков назад, во что всё обернётся… Неуёмная страсть к удовольствиям, неумение и нежелание себе в них отказывать, да ещё в ядовитой смеси с чересчур, по юношеской глупости, повышенным самомнением без всяких наивно-моральных и прочих барьеров. Единственный в своей многочисленной, спокон веку ничем не выдающейся родне пробившийся к высшему образованию, да не к какому-нибудь, а – к престижному юридическому… Герой, идрит твою за ногу!..
Ну и… как тут было тебе, молодому, темпераментному, несомненно с большим будущим парню, не порадоваться от души своему новому положению «самого, самого», реально достигшего того, что до сих пор никому не только в родне, но и во всём околородственном кругу даже близко не было доступно по изначальной малограмотности и упрощённой социальной ориентированности?! Как было удержаться от того, чтобы не использовать в своё удовольствие на полную катушку того уважительного, граничившего с восторгом отношения к тебе со стороны не только взрослых односельчан и друзей-парубков38, но, главное, и самое приятное – со стороны девчат? Особенно – безумно нравившихся тебе своей грациозной непосредственностью коренных скотоводок-алтаек, так похожих на тех полудиких краснокожих красавиц индианок, которых несколько веков назад, коварно спаивая «огненной водой» и безжалостно сводя на нет плюс к тому ещё огнём и мечом «аборигенное» мужское население, самыми разными способами – где относительно по-доброму, где обманом да хитростью соблазняли и совращали, а где и прямой грубой силой покоряли «бледнолицые» захватчики-освоители природно богатейшей, как сегодняшний Горный Алтай, открытой Колумбом Америки…
