Теперь, чтобы спасти Стёпку от неминучего, уже окончательного позора,
когда он в жутком, полувменяемом от обиды и гнева состоянии позвонил тебе и поклялся кончить сразу и её, и Червонца после того, что увидел собственными глазами, пришлось приказать ему не пороть горячку, взять себя в руки. Ну ладно, чёрт с ним, для снятия стресса можно поучить Шурку, как уважающий себя муж и должен от случая к случаю учить скверную жену. Но, не до смерти – прикрыть такое шансов очень мало. А вот, уча – внушить ей от дядь Гришиного имени, что если она не представит перед следственными органами свой совершённый этой ночью уже не просто грех, а сверхнаглый и циничный скотский разврат с Червонцем как насилие с его стороны, то на этот раз голубчику – точно смерть на тюремных нарах. Ведь схватить-арестовать человечка с такой богатой уголовной биографией повод найдётся всегда. А там – дело техники… В случае же шуркиного послушания – отделается, дескать, её «Корефан» «лёгким испугом» в виде очередной (ему не привыкать) отсидки всего-то в десяток, а если повезёт, и поменьше годков… Стёпа, как ни удивительно, с этой возложенной на него ответственной функцией справился.
Да только вот… экая незадача: помимо уже укрощённой шуркиной дури, ещё одно, неожиданное и досадное, гораздо более сложное, чем можно было предположить, препятствие вылезло. Следователь этот…
Ну, ничего, осилим. Где наша не пропадала!
Момент вот только, чёрт побери, не самый подходящий для всех этих передряг: предстоящее твоё повышение по партийной линии на фоне подготовки к вручению правительственных наград с твоей же, опять, фамилией во главе списка в связи с уже предрешённым в верхах чествованием области в числе наиболее успешных в борьбе с преступностью, прочие попутные блага… Если, конечно… Ох-хо-хо… Но, крепись, Григорий Михайлович, ты должен именно сейчас, в эту нелёгкую минуту своей жизни доказать, что недаром ешь свой, довольно вкусный, хлебушек с маслицем да икоркой, и являешься истинно правильным куратором правоохранительной системы такой административно-территориальной единицы страны, как крупная область, способным повести по верному пути, когда понадобится, и более сложные структуры государственной власти. Не подкачай, дружок, прояви мудрость и волю, и будешь признан надолго! Завтра – решающий день.
XIX
– Ну, что, Владислав Игоревич, поизносился, говорите, ваш следственный портфельчик? – расплылся в доброжелательнейшей улыбке, едва начав совещание, и.о. прокурора области Стюднев. – Ну-ка, ну-ка, покажите, с какими устаревшими подручными средствами мучаются наши лучшие сотрудники! Сейчас Иван Юрьевич, как прокурор-криминалист, даст оценку, и – обновим в лучшем виде.
Наконечный чуть не подпрыгнул от неожиданности: какого угодно ждал он начала этого разговора «на ковре», специально организованного по его душу, но только не этого. «Лучшие сотрудники»… надо же! И, тем непредсказуемее (чутьё ре-едко обманывало его) возможная концовка. Посмотрим, посмотрим, дорогой Александр Всеволодович, что споёте вы следующим куплетом…
