– Ну-у… если есть такая возможность, не откажусь, – смущённо пожал плечами Владислав Игоревич, и выставил из-под ног на стол обязательный для служебных выездов действительно старенький, изрядно потрёпанный, повидавший, судя по степени изношенности, на своём веку немало кожаный портфель. Делился этот обманчиво небольшой с виду, но внутри практично-вместительный «следственный портфельчик» на три отделения, первое из которых было битком набито бланками разных протоколов и прочими служебно-процессуальными бумагами, которые могут понадобиться следователю в любой момент; второе содержало отслужившую все сроки аптечку «скорой помощи», состоявшую из пары мало на что похожих «стерильных» бинтов в мятых затёртых обёртках непромокаемой бумаги, стеклянного пузырька с мелкими клочками кровоостанавливающей спецваты и нескольких ампул нашатыря в потемневшей от времени картонной коробочке; а в третьем, наиболее вместительном, покоился давно уже не используемый из-за своей полной практической бесполезности, но «положенный по штату» «джентльменский» набор предметов первой необходимости на случай непредвиденного автономно-оперативного осмотра места происшествия – сомнительной исправности фотоаппарат «Зоркий», устаревший комплект порошочков, кисточек и прозрачных плёночек для фиксации отпечатков пальцев, лупа без оправы, металлическая рулетка-трёхметровка и слабожужжащий при попытках «раскочегарить» его динамофонарик-жучок. Доставленное «на ковёр», но пока ещё не вынутое дело Десяткина было разделено на две части – подшитую и пронумерованную основную, официально-отчётную часть, и неофициальную с добываемыми полугласно фактами, показывать которую начальству было пока преждевременно, да и небезопасно для некоторых фигурантов по нему, и покоилось в разных отделениях портфеля. Начатое движение, чтобы выложить папку с «официальной» частью дела, Наконечный завершить не успел – был остановлен небрежным жестом Стюднева: дескать, о грустном потом, давайте лучше сначала пообщаемся немного, насколько позволяет плотный рабочий график, на душевно-человеческой ноте.
– В общем, так… – прокурор-криминалист почесал темя, – арсенал наш, действительно, того… этого… как бы помягче выразиться…
– А вы, Иван Юрьевич, в выражениях-то как раз и не стесняйтесь, говорите, как есть. Что думаете, то и высказывайте прямо, откровенно, без лишних околичностей дипломатических, – Александр Всеволодович Стюднев активно демонстрировал дружелюбную демократичность, – здесь все свои. Если тема того заслуживает, и материально-техническая база у нас в отдельных случаях и на самом деле никуда не годится, можете даже и «с перчиком». Простим, товарищи?
– Хорошо, докладываю. Итак, товарищ исполняющий обязанности прокурора области, товарищи члены коллегии областной прокуратуры, товарищи представители Междуреченской районной прокуратуры! Как прокурор-криминалист я безаппеляционно заявляю, что в техническом плане следственный портфель нашего коллеги товарища Наконечного, да и не его одного, если уж совсем, как вы, Александр Всеволодович, предлагаете, откровенно, подлежит безусловному списанию через бухгалтерию и замене на новый.
–Иван Юрьевич! Ну, вы прямо как на партийном пленуме, – продолжал добродушно улыбаться Стюднев. – Попроще, попроще!
– Слушаюсь, Александр Всеволодович. Словом, и в самом деле, хоть мы и работаем по основным отчётным показателям результативнее, лучше многих, а всё же материально-техническая база следственного аппарата области, это факт, не соответствует… отстаёт. Но, я вот сейчас в командировке у наших столичных коллег погостил немного, в рабочем конечно смысле погостил, не в развлекательном. И, хочу сказать, вынес из этого безусловно полезного общения нечто всерьёз поколебавшее кое-какие привычно-рутинные наши, мои личные во всяком случае, представления. Или, вернее, отношение ко всему этому.
– «Наши-мои» у нас в социалистическом обществе, нацеленном на построение коммунизма – понятия если в чём-то и разделимые, то всего лишь условно, дражайший Иван Юрьевич, – лицо исполняющего обязанности прокурора области на миг приобрело строго-учительское выражение, но тут же опять навесило на себя благожелательную улыбку. – Так, что же такого интересного вынесли вы из «безусловно полезного» общения с коллегами из центра? Любопытно, любопытно.
– Да как вам сказать… Если уж речь зашла о коммунизме, при котором преступности как таковой не будет вообще… и если наше общество единодушно нацелено на его построение… значит, и новые следственно-криминалистические портфели, за их скорой ненужностью, нам перестали поставлять вполне, получается, целенаправленно. Вернее, я хотел сказать, обоснованно…
– То есть? – стюдневы густые брови возмущённо-вопросительно поползли к
