– Друг, сколько вам можно объяснять, что я – Андрей Прекрасноволосый – великий маг и чародей, проникший в тайны мироздания и разгадавший её секреты. Мне подчиняются все силы – земные и космические. Каждый лесной житель, от медведя до самой маленькой букашки, в моей власти. Захочу – всех бойцов в округе за неделю соберу. Но не бойтесь, я не стану этого делать. Вы – мои друзья, и не в моих правилах друзьям дорогу переходить.
– Курт, что он несёт? Как было дело?
– Да всё просто, Василич. Там, на склоне, бросилась в глаза впадинка небольшая, я попробовал щупом и сразу в кость попал. Ну а дальше – дело техники.
– Да?! – вскинулся Галушкин, – а на склон кто тебя привёл, а ямку ту кто первый заметил?!
– Ты, мой хороший, конечно же, ты, – словно ребёнка погладил я Друга по лысине и даже поцеловал его в макушку, – видны вы у Бога, Андрюха, что тут говорить. Гнилушке, какой-нибудь солдат ни за чтобы не открылся. Хоть ты и с закидонами, но душа светлая. А свет к свету тянется.
– Везёт дуракам и пьяницам, – не утерпел язва Генерал.
– Всё, Юра, – закрыл я тему, – иди, с базами работай. Не порть людям настроение, они у нас герои сегодня.
Группы Русанова и Черных на поляну прибыли одновременно, немного обескураженные очередной неудачей. Но, узнав о поднятых нами бойцах, воспряли духом и принялись приводить себя в порядок, попутно обсуждая план действий на завтра.
Саня с Антоном объявились уже в сумерках. Тяжело ступая натруженными ногами по рыхлой земле, устеленной хвоей, Ершов прошёл к ёлке, возле которой мы устроили пункт временного хранения находок, выгрузил из рюкзака глухо звякнувшие железяки, держа в руках плохо различимый предмет, шагнул на свет, и мы увидели его трофей.
– «Халхинголка»! – завистливо выдохнул Галушкин. Вещь эта была находкой нечастой, и Друг просто грезил ею.
Меж тем Саня для всеобщего обозрения положил каску на стол и, почерпнув из котла наваристого борща себе в тарелку, принялся неторопливо работать ложкой. Зная этого обстоятельного мужика уже чёртову уйму времени, съев с ним, как говорится, не один пуд соли, я просто кожей чувствовал, что он что-то недоговаривает.
– Ну, – не утерпел я, – не томи, рассказывай, что там?
– Яма, командир, – Ершов отложил ложку и посмотрел мне в глаза.
– Большая?
– Не знаю. Железо бьётся по периметру примерно три на три. Может «сброс». Сколько там бойцов, не берусь сказать. Мы докопались до костяка, но по тёмному вскрывать не стали. Эта каска оттуда.
– Ну что же, завтра всё выясним. С утра всеми силами яму отработаем, а потом видно будет. А интересно получается – СШ-36 встречается в основном в местах, где шли бои в начальный период войны, то есть по 41-му году, реже – по 42-му, а здесь наши в 43-м высоты брали. Да, загадка, – посмотрел я на шлем, тёмным бугром возвышающийся над столом, и задумался.
– Ничего, друг, решим и эту задачу, в первый раз, что ли? – обнадёжил Андрюха. – Вскрытие покажет, как говорится.
– Дядь, Саш, – окликнул меня самый младший в нашей команде четырнадцатилетний Максим Курашов.
– Чего тебе, Максик? Поел? Ну, ложись сегодня пораньше, ты же в наряд с утра заступаешь.
– Да я это… – замялся мальчишка, – с вами завтра хочу.
– Да? А в тылу кто оборону держать будет?
– Да ведь Лёха с Данилой туалет ещё не доделали, котлы не помыли… – затянул хитрюга.
– Чего?! – раздалось грозное из кустов, где старый наряд как раз драил казаны.
– Значит, так, – я внимательно посмотрел на переминающегося с ноги на ногу подростка, – ты с кем завтра дежуришь?
– С Сергеем Викторовичем.
Сергей Викторович Пивоваров – шахтёр на пенсии и по совместительству одноклассник вечно молодого Генерала находился рядом, с интересом прислушиваясь к диалогу.
– Сергей Викторович!
– Яволь, Александр Васильевич!
– Что можешь сказать по данному вопросу?
– Ничего не имею против. Если Максимка с вечера ведро картохи начистит, то будет вам на завтра жаркое. Мне приготовить нетрудно.
– Слыхал, Максим? Согласен? – Тот понуро кивнул.
– А раз согласен, то вот тебе ведро, вон картошка, занимайся. До отбоя чтобы управился. А я на совет поскакал.
