И с Куртом этот разговор я затеял лишь с целью вновь напомнить всем о дисциплине и показать, что командир не дремлет, а наоборот, готов по-прежнему направлять и пресекать.
– Шесть, – так же с потолка озвучил я пришедшую на ум цифру. – Шесть раз, Серёга, я с тобою воду в ступе толку. Шесть раз я пытался достучаться, нет, не до мозгов, а до ливера твоего пропитого. Он у тебя чугунный там, что ли? И как только выдерживает.
– Кто чугунный? – не понимающе уставился на меня Курашов.
– Да организм твой! – едва не расхохотался я. – Ты же в него столько отравы влил, что обычный бы уже давно расплавился. Ну да ладно, Бог с ним, с ливером твоим, не о нём сейчас речь. Так вот, шесть раз я с тобою беседы задушевные вёл. Уговаривал – Серёженька, не пей, это плохо. Шесть раз. Сейчас седьмой, и это последний. Допрыгался ты.
– Доигрался хрен на скрипке, очень музыку любил, – флегматично фыркнул из своего угла Галушкин и принялся неторопливо чистить финкой грязь из-под ногтей.
– Да, Сергей, нехорошо, – Саня Ершов, верный друг и единомышленник, с которым мы когда-то и создали наш отряд, на лету раскусил мою затею и сейчас подыгрывал, стараясь нагнать побольше жути на уже порядком перетрухнувшего Курашова.
– Всё, Серёга, завтра Русан домой едет, собирайся, ты с ним уезжаешь. Дома жене будешь нервы мотать, а у меня тут не забегаловка.
– Да за что?! – в отчаянии взвыл вконец расстроенный Курашов и закрутил по сторонам головой, пытаясь найти поддержку у товарищей. Те дипломатично отмалчивались.
– За то! – рявкнул я и, привстав, грохнул кулаком по шаткому столику. Тот печально всхлипнул, но выдержал – устоял. – Забыл ты наши правила, Серёга.
– Арбайтен унд дисциплинен! – опять влез язва Галушкин и тут же вскрикнул, порезавшись финкой – ногтечисткой.
– Да, командир, пацаны…
На Серёгу было жалко смотреть. Нет, не совсем ты, братан, потерянный. Не до конца змей сожрал, мы за тебя ещё поборемся.
– Дождь ведь как из ведра льёт, мы без дела в лагере сидим, – хватаясь за соломинку, выкинул последний аргумент в свою защиту Курашов и понуро замолчал.
– И что, квасить теперь можно?
– Да, Серёга, ты так по пьяни и Родину продашь, – невозмутимо вставил свои пять копеек Олег Курчин, который добыл-таки где-то тюбик с клеем и теперь чинил не вовремя прохудившиеся сапоги.
– Ты присмотрись, командир, Курт с утра опять к хохлам в лагерь бегал. Там и нажрался, – снова оживился неугомонный Галушкин, но под моим свирепым взглядом осёкся и демонстративно отвернулся.
– Ладно, прекращайте трёп, или вы его окончательно во враги народа запишите, – эту трагикомедию пора уже было как-то сворачивать, пока несчастного Курта кондрат не хватил.
– Русан, в твоей лайбе место есть? Возьмёшь алкаша на борт? – обратился я к сердобольному Андрею, зная, что тот обязательно даст шанс выкрутиться горемыке. И не ошибся.
– Да зачем, командир? Серёга ведь нормальный парень. Пусть остаётся. Ну, ошибся немного, с кем не бывает. Но он исправится. Исправишься ведь, Сергей? – как всегда встал на сторону слабого благородный Русанов – Атос.
Курт часто закивал головой и посмотрел на меня преданными глазами, демонстрируя готовность ну вот прямо хоть сейчас смыть с себя позорное клеймо.
– В общем, так, Курт, вопрос о твоей депортации оставляю открытым. Ещё раз повторится – поедешь домой на перекладных. Всех касается, – кивнул я на банку пива под раскладушкой Галушкина. – Устроили тут шалман, понимаешь.
Черных, который и сам находился в сложных отношениях с алкоголем и порой пускался в многодневные запои, смотрел на показательную порку Курта с неодобрением, но благоразумно промолчал и, взяв в руки кубики, продолжил прерванную игру.
Игорь, если и не Бог, то уж точно его первый зам по поиску, виртуозно работающий как глубинником, так и щупом, в нардах был не силён и в трёх случаях из пяти проигрывал мне вчистую. Вот и теперь, беззвучно шевеля губами, подсчитывал ходы и, когда пауза затянулась, наугад двинул фишку, опять просмотрев правильный ход. В предчувствии скорой победы я потянулся и самодовольно произнёс:
– Капец тебе, походу, Чёрненький. «Марс» корячится.
– Ещё не известно, как фишки лягут, – упрямо стиснул зубы Игорь и сделал ход. Да, упорству этого парня можно только позавидовать. Я бы на его месте давно сдался. И потеряв интерес к игре с очевидным результатом, я лениво бросал кубики, стремясь побыстрее закончить уже выигранное сражение, чтобы начать новое. И тут за палаткой раздался характерный для уазиков звук тормозов, хлопнула дверь, заблеял баран, и на пороге нарисовался прощёный Курт со счастливой улыбкой на лице.
– Командир, тут гости к тебе, – выпалил он, и тут же за его спиной раздалось деликатное покашливание, и под свод палатки шагнул Равиль Якупов – старый армейский друг, с которым мы не виделись чёртову уйму времени, пока по счастливому стечению обстоятельств вчера не встретились в его лагере. Бывают в жизни минуты, ради которых стоит жить. Вчерашняя встреча была одной из них.
