Равиль, как и я, уже несколько лет возглавлял созданный им же самим поисковый отряд из Казани и часто бывал на Смоленщине. Но мы почему-то до вчерашнего вечера так и не пересеклись нигде. Обидно, блин, столько лет по одним и тем же местам ходили и не встретились. Ну да что теперь сетовать. Слава богу, наши тропы сошлись, и дальше мы пойдём в одной связке, как говорят альпинисты.
– Здорово, братушка, покушаешь? – я встал и обнял побратима.
– Спасибо, не голоден. Чаю, пожалуй, попью, – из вежливости согласился гость. И тут же добавил: – Салам, уважаемые, – коротко поклонился всем присутствующим и, рассмотрев в полумраке палатки уже знакомого ему Галушкина, шагнул к нему и поздоровался за руку.
– Привет, Андрей, чем занимаешься?
– Да изучает, как ногти на ногах растут. Чем ему ещё заниматься? – Тепло, нахлынувшее при виде однополчанина, отступило, и вперёд выбрался неугомонный бес, которого так и раздирало позубоскалить. Ну а объект для язвительных насмешек искать было не нужно – вот он, лежит передо мною на раскладушке и с надменною улыбкой аристократа демонстрирует выдержку и нежелание опускаться до уровня плебея. Моего, то есть уровня. Ну ладно, высоко рождённый ты наш, посмотрим, как надолго тебя хватит.
– Ответственная, надо сказать, процедура, – не унимался бес, – Андрюха на эту тему диссертацию напишет, а может, и не одну. Большой учёный, я бы даже сказал крупный, – и я похлопал по объёмистому чреву Андрея, скрытому под камуфляжной курткой.
Равиль лишь укоризненно посмотрел на меня и, усмехнувшись, шагнул к столу, на котором уже ароматно парила кружка с приготовленным чаем. Согреваясь, татарин обхватил её двумя руками и аккуратно, чтоб не обжечься, принялся отхлёбывать мелкими глотками духовитый напиток. Мазнув по нардам мимолётным взглядом, он с ходу оценил ситуацию и тактично произнёс:
– Я, конечно, извиняюсь, но по-моему чёрным всё.
Чёрными играл Игорь, и он, с досадой крякнув, наконец то, сдался.
– Согласен, – и тут же принялся расставлять фишки по новой.
Помогая Игорьку, я искоса поглядывал на покрытое шрамами, по-азиатски непроницаемое лицо Якупа и гадал, что скрывается за этой невозмутимостью. Вот, зуб даю, этот потомок кочевников чего-то недоговаривает. И только открыл было рот, чтобы спросить его об этом, как Равиль разлепил тонкие губы и выдал:
– День рождения у меня сегодня, Саня. Буду рад вечером видеть вас всех у себя.
– Ох ты шайтан нерусский! – ошеломлённый такой подачей, я вскочил и, перевернув стол с нардами, рванул к другу и стиснул его в объятиях.
– Поздравляю, братишка! Что же ты молчал, чертяка? Мы бы тебе подарок приготовили.
Кружка, которую Якуп держал в руках, не выдержала такого проявления чувств, кипяток из неё выплеснулся на именинника, отчего Равиль зашипел, отстранился и принялся стряхивать с колен жгучую жидкость, не переставая ругаться. Наконец-то, опомнившись, он в последний раз прошёлся по сумасшедшим русским и уже спокойным голосом произнёс:
– Вот вечно с тобою так, Иванов. Как на вулкане. Ты же меня чуть заживо не сварил.
– А хрена ты без подготовки такие вещи сообщаешь? Сам виноват, – парировал я. – Нужно было издалека начинать, с подходцами разными. А ты то молчишь, как истукан, то наотмашь лупишь. Не интеллигентно, в общем, поступаешь. Ну да что с тебя дикого возьмёшь. Постой, а куда это ты нас, всем табуном приглашаешь? У тебя ведь все палатки обычные, туристские. Армейских УСТ-56 я что-то в вашем хозяйстве не заметил. А под небом долго не высидишь, вмиг жабры отрастут. Мы хоть и не неженки, но всё же…
– Не волнуйся, Саня, – улыбнулся старый друг, – всё будет топчик. Два танковых брезента над поляной уже натянуты. Баран вон в уазике, – кивок в сторону машины, – последние минуты доживает. Отбегался. Хватит ему землю топтать, пришла пора собою дружеское застолье украсить. Так что не прощаюсь. Да, и ещё, – обернулся он с порога, – Саша, с презентом не заморачивайтесь. Лучший мне подарок всевышний сделал – я брата встретил. Дороже этого и не придумаешь ничего. Ну, до вечера.
Я задумчиво чесал затылок и, услышав шум мотора отъезжающей машины, окликнул пришедшего в себя и весело болтающего с Другом Курашова.
– Курт, где тот хабар, что вчера подняли?
Ребятам, после нашего ухода, повезло. На последнем сигнале они умудрились зацепить солдатский ремень вермахта с необычным обвесом. Помимо штатного штык-ножа к винтовке Маузер К-98, на широкой полосе полуистлевшей кожи был приторочен ещё и короткий клинок в ножнах. Из сбивчивых рассказов наших орлов у меня так и не сложилось понимание, что это могло быть. Ну что же, посмотрим…
– В тазике. А что? – тут же откликнулся Сергей.
– Неси, определять будем, что вы там откопали.
Через несколько минут Курашов, едва не поскользнувшись у входа, влетел в палатку, держа перед собою пластмассовый таз с водою, в которой отмокала загадочная находка.
