Каховский затушил сигарету, бросил пачку на подоконник (из той ещё выползал дымок). Придвинул к себе чашку с чаем. Смотрел то на меня, то на лицо своей дочери.
— Судьба вашей Светки в надёжных руках, — заявил Зоин отец. — Её спасением заняты наши лучшие сотрудники. В том числе я и оба моих стажёра. Преступники уже не первый день находятся под колпаком у нашего управления. Нам известно, что они задумали, и когда намерены осуществить свои планы. Я лично буду брать их с поличным и обезвреживать — в ночь с воскресенья на понедельник. Это вам понятно?
Мы с Зоей хором ответили:
— Понятно.
Девочка покосилась на меня. Заметил в её взгляде вопрос — не поспешил на него ответить. Каховский размешал сахар, постучал ложкой по краю чашки, стряхивая капли.
— Ну а если вам понятно, — сказал он. — Тогда я хочу получить от вас гарантии, что в ту ночь вы не попрётесь на Суворовскую и не помешаете нам работать.
Юрий Фёдорович указал чайной ложкой на дочь.
— Зойку я помещу под надзор её матери, — сказал он. — Елизавета Павловна не позволит ей разгуливать ночью по городу — в этом я нисколько не сомневаюсь. А вот что касается тебя, зятёк…
Каховский ткнул ложкой в мою сторону.
— …Тебе я не очень-то доверяю, — заявил он.
— Это ещё почему? — спросила Зоя.
Она встрепенулась, будто готовилась стать на мою защиту. Прикоснулась к моему локтю. Юрий Фёдорович хмыкнул.
— Очень уж твой кавалер недоверчив, — сказал он. — А ещё он упрямый и бестолковый.
Майор милиции сощурил левый глаз. Чуть склонил набок голову. Постучал пальцем по столешнице.
— В этот раз не будет никаких цветков на окне, — сказал он. — Не нужно изображать сыщика. Не вздумай вертеться у нас под ногами, зятёк. Если ты сорвёшь мне операцию…
Каховский покачал головой. Стрельнул взглядом в Зою. Словно намекнул мне, что сдерживается в выражениях только ради дочери.
— Ты просто сидишь дома, — сказал Юрий Фёдорович. — И читаешь про идиотов, лёжа на своей кровати. Никакой самодеятельности в этот раз. Без тебя справимся. Ты меня понял, зятёк?
Я почувствовал, как Зоины пальцы сжали мою руку. Дёрнул плечом. Кивнул.
— Понял, дядя Юра, — сказал я. — Буду читать дома.
Откусил половину конфеты. Вспомнил, что именно «Мишку на севере» чаще всего покупала тётушка — тогда, в другом прошлом. Каховский покачал головой.
— Я очень надеюсь на это, — сказал он.
Юрий Фёдорович пригрозил мне ложкой.
— Предупреждаю, Иванов, — сказал он, — увижу твою физиономию на Суворовской — пожалеешь. Три шкуры с тебя спущу! Там же сниму ремень… припомню все твои… просчёты.
— Папа! — возмутилась Зоя.
Она не выпускала мою руку. Пока не притронулась к чаю. На виске девочки вновь блеснула капля.
— Не увидите, дядя Юра, — заверил я. — Если только не уснёте в засаде и не встретите меня во сне. Возьмите с собой кофе в термосе. Он помогает бороться с сонливостью.
— Не умничай, — сказал Каховский. — Лучше бы ты мне даже и не снился!
Зоя вертела головой: смотрела то на отца, то на меня. Хмурила брови. Халат не прикрывал её шею — та казалась длинной и тонкой.
— О чём вы говорите? — спросила Каховская. — Какие цветки, какая засада?
Юрий Фёдорович указал на меня. Поспешно, будто «переводил стрелки». Мне почудилось, что майор милиции смутился.
— Он знает, — сказал «дядя Юра».
Зоя всплеснула руками. Стол пошатнулся, в чашках заплескался чай. Покачнулись и стянутые в «хвост» волосы девочки — изобразили маятник.
— Но я-то не знаю! — воскликнула Каховская. — Папа!
Юрий Фёдорович откинулся на спинку дивана, взял с подоконника пачку сигарет, распечатал её. Сменил в своей руке ложку на сигарету. Чиркнул спичкой, закурил.
— Всё, что тебе нужно знать, дочь, — сказал Юрий Фёдорович, — так это то, что скоро явится твоя мама. И наткнётся на ваши одеяла. Уверен, ты представляешь, как она отреагирует на такой бардак. Так что не засиживайся. Советую тебе не заниматься ерундой, а навести порядок в гостиной.
Каховский указал сигаретой на дверь. В воздухе закружили крупинки пепла, вслед за дымным шлейфом полетели к шумевшим на улице кронам деревьев. Зоя обижено хмыкнула, схватила меня за руку.
— Идём, Миша, — сказала она.
Девочка резво вскочила со стула, прожигая лицо отца гневным взглядом. Я послушно выбрался вслед за Каховской из-за стола. Но на пороге кухни притормозил, обернулся.
— Дядя Юра, а что там с делом Оксаны Локтевой? — спросил я.
Ухмылка исчезла с лица Зоиного отца, словно её унесло сквозняком. Майор милиции взглянул на дымящийся кончик сигареты. Будто задумался над ответом.
— Расследование этого дела продолжается, — сказал Юрий Фёдорович.
Он поднёс сигаретный фильтр к губам. Затянулся дымом, на пару секунд задержал дыхание (зажмурил при этом глаза). И выпустил в окно струю дыма.
Посмотрел на меня и добавил:
— Это пока всё, что тебе нужно знать, зятёк.
