““Еще в полях белеет снег, а воды уж весной шумят…” Рахманиновская музыка на эти стихи мне не нравится. Светлой грусти весенней нет в этой музыке. А надо сказать, что благополучные, так сказать, спортивно-здоровые люди в большинстве случаев равнодушны, не замечают, не ценят да и не подозревают великого значения, несказанной значимости красот природы. Здоровые не ценят… Это не значит, конечно, что всякий человек, заполучив острое или хроническое заболевание, начнет переживать отражение облаков в луже. Сказываю о тех, кто может вместить, кому дано (Б. В. Шергин. Из дневников 1930–1960 гг.).
“Кипренский уговорил Тамаринского вместе пойти к Торвальдсену посмотреть бюст Байрона и поговорить о поэте. ‹…› Когда я кончил бюст, Байрон мельком взглянул на него и сказал: “Вы сделали не меня, а благополучного человека. На вашем бюсте я не похож”. – “Что же дурного, если человек счастлив?” – спросил я. “Торвальдсен, – сказал он, и лицо его побледнело от гнева, – счастье и благополучие так же различны, как мрамор и глина” (К. Г. Паустовский. Орест Кипренский, 1936).
“Благополучные, нарядные люди! Я сразу подумала о своей старой шубе, о незавитых волосах и незакрашенной седине. Оказывается, здесь буду не только я со своей памятью и работой, наедине с лесом, небом и книгами, а я и чужие люди, да еще такие, которым скучновато и хочется поразвлечься (Л. К. Чуковская. Спуск под воду, 1972).
Еще было такое слово – сытый. С еще более выраженным негативным оттенком. Сытый – читай равнодушный, душевно черствый, глухой к чужим переживаниям. Потому и у Цветаевой:
“Если душа родилась крылатой……………………..Два на миру у меня врага,Два близнеца, неразрывно – слитых:Голод голодных – и сытость сытых!“Голод голодных” ненавистен, потому что для человека с душой мучительно чужое страдание, а “сытость сытых” – вовсе не потому, что крылатая душа завистлива. Просто сытые не разумеют голодных, не чувствуют их страдания, их души не крылаты.
Возможно, было раньше и сочетание благополучная страна – это, к примеру, Швейцария. В войнах не участвует, революций не практикует, держит себе в банках золотые слитки – не будем говорить чьи; шоколад, сыр, часы, перочинные ножики производит. Я, кстати, очень люблю Швейцарию, тут просто речь об определенном культурном стереотипе. Как написал Лев Лосев,
“В Женеве важной, нет, в Женеве нежной,в Швейцарии, вальяжной и смешной,в Швейцарии, со всей Европой смежной,в Женеве вежливой, в Швейцарии с мошной,набитой золотом, коровами, горами,пластами сыра с каплями росы…(У женевского часовщика)А и правда – поди плохо, если и у нас все будет так же чистенько и шоколадно. Вполне себе новогоднее пожелание. Сюжет для небольшого рождественского рассказа.
Почему я говорю “неуловимое”? Тут ведь не само слово благополучный как-то особенно изменилось. Изменились представления о мире, ценности и ориентиры, и потому слово вдруг естественно возникает в таком контексте, в каком раньше едва ли могло фигурировать. Может, благополучный человек, благополучная страна – это вовсе не мелко, не скучно, а очень даже хорошо? Правда, теперь все опять поменялось, и у нас новый приступ мании величия… Ну дождемся следующего исторического витка.
