Это только на первый взгляд может показаться, что список случаев, когда используется местоимение ты, имеет довольно произвольный характер. На самом деле все это семантически детерминировано. Система ты – вы устроена так. Обращение на вы маркировано и указывает на определенное социальное соотношение между говорящими. Поэтому на ты обращаются не только к тому, с кем находятся в иных, более близких, отношениях, но и к тому, кто вообще вне социальной иерархии (Бог, Муза, душа, покойник, животное, вещь и т. д.). Так что Пушкин был для того чиновника сразу и дорогой покойник, и великий человек, и памятник. Конечно, в сочетании с отчеством смешно получилось. Вот Маяковский говорил на вы: “Александр Сергеевич, разрешите представиться”. И далее: “Я люблю вас, но живого, а не мумию”. Вот как к живому вежливо и обратился. А тот хотел как к божеству, а вышло наоборот. Да еще в товарищи набился. “С тобой”, мол…
Зато через пару дней после дня рождения Пушкина виртуозное владение личными местоимениями продемонстрировал тогдашний премьер-министр Путин. В одном из интервью он рассказал о том, какие у них теплые отношения с президентом Медведевым.
“Я так же, как прежде, не считаю зазорным снять трубку и сказать ему: “Слушай, давай согласуем, давай посоветуемся”. Да и тот нет-нет, да и позвонит: “Знаете, надо переговорить, давайте подумаем, такая проблема, хотел бы услышать ваше мнение”.
И Государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами. Впрочем, о чем это я. И такая еще приятная симметрия: в первом случае для надежности три раза единственное число (“слушай”, “давай”, “давай”), а во втором – те же три раза множественное (“знаете”, “давайте”, “ваше мнение”). Надо заметить, что общение на ты или на вы – это вопрос личного выбора, и тут все может быть очень по-разному. С одной стороны, “пустое «вы» сердечным «ты»”, но с другой – “Зачем мы перешли на «ты»? За это нам и перепало…” Но вот асимметричная ситуация, когда один тыкает, а другой выкает – это вещь очень специфическая.
Кстати, интересно, что русский глагол тыкать указывает на несколько неуместное поведение – как, впрочем, и выкать. Естественно: “Не надо мне тыкать!”, но странно: “Могу я вам тыкать?” Этим он отличается от аналогичного немецкого глагола duzen (от du – “ты”), который вполне возможен в такой фразе.
Так вот. Асимметричное обращение, когда из двоих взрослых людей первый называет второго на вы, а второй первого – на ты, нейтрально в основном, если один человек знал другого еще ребенком, сам будучи уже при этом взрослым. Обращаться к ребенку на ты было для взрослого естественно, а потом так и повелось, даже когда ребенок вырос. Переход на вы – вообще странная процедура, ничего обратного брудершафту в нашей культуре вроде бы нет. А чтобы и второй перешел на ты, тоже не всегда есть основания. Мы обращаемся на ты к повзрослевшим друзьям детей, которые с нами на вы. Ну а нам по-прежнему тыкают бывшие учителя, с которыми мы, естественно, обычно по-прежнему на вы, даже если со временем разница в возрасте стала пренебрежимо малой. Ну, может, еще священники и врачи бывают склонны к одностороннему тыканью. Если же начальник тыкает подчиненным, хотя узнал их уже взрослыми, притом никоим образом не ожидая от них ответного панибратства, – то это типичное начальственное хамство.
Так о чем же нам хотел сообщить премьер своим рассказом, в котором как бы невзначай шесть раз упомянул, как они с Медведевым друг к другу обращаются? Ну, наверно, о том, что знал президента чуть не с пеленок. Что это для других он Президент, а для него, Путина, – по-прежнему меньшой брат. И уж конечно, об “обмолвясь” тут не может быть и речи. Ну, в смысле пушкинского “Пустое «вы» сердечным «ты» / Она, обмолвясь, заменила…”.
[2010]<p>История слов</p><p>Да скроется тьма</p>Принято восхищаться языкотворческим талантом Черномырдина. А между прочим, Грызлов был в чем-то не хуже. Только Черномырдин – яркий представитель, так сказать, гоголевского направления, а Грызлов – тот скорее продолжает линию Салтыкова-Щедрина. Как-то раз, например, он (не писатель Салтыков-Щедрин, а тогдашний спикер Грызлов) посетовал, что, мол, непростая судьба у инноваций в нашем обществе:
