“Но тот вовсе не знает Ермолова, кто станет судить о нем по мертвому портрету. Мне кажется, ни одно лицо не одарено такою беглостию выражения, как его! Глядя на эти черты, вылитые в исполинскую форму старины, невольно переносишься ко временам римского величия; про него недаром сказал поэт: Беги, чеченец, – блещет меч Карателя Кубани! (Аммалат-бек, 1831)
В описаниях Кавказской войны встречаются одобрительные упоминания о карательных экспедициях:
“По ночам, бывало, на станичных улицах убивали казаков, уводили со двора лошадей и скотину, а не раз случалось, партии их степью проходили к устью Волги. Два года мы оставались в оборонительном положении, изредка отыскивая неприятеля в его воинственных пределах для отплаты за слишком уже дерзкое нарушение безопасности на Линии. Не все наши карательные экспедиции были успешны в течение этого периода. В 1831 году начальник Кавказской Линии, генерал Эмануэль, потерял в Аухе до тысячи человек и принужден был вернуться, дав только новую пищу дерзости чеченцев (Ф. Ф. Торнау. Воспоминания кавказского офицера, 1866–1880).
Любопытно, что в текстах XIX века очень распространены сочетания типа каратель пороков, каратель злодеев, каратель за кощунство – сейчас это слово так не используется.
Современное употребление слова каратель закрепилось не во время Великой Отечественной войны, а гораздо раньше – еще в Гражданскую. Причем использовалось оно с разных сторон: встречаются и колчаковские каратели, и большевистские каратели:
“Там – по линии железной дороги и в городах – колчаковщина еще казалась живой. Важно разгуливали на станциях щеголеватые люди. Матерно, с вывертами ругались, блевали и скандалили колчаковские каратели. Отчаянно копошился спекулянт. Изредка мимо станций пробегала “американка”. Через широкие зеркальные окна вагонов можно было тогда видеть “новых хозяев” Сибири (П. П. Бажов. За советскую правду, 1924–1925).
“Груша запыхалась – бегом бежала от самых Столбцов:
– Каратели пришли… С пулеметами… Человек полтораста… ‹…› А каратели – шасть по дворам, коров, овец, лошадей, даже собак считают, оружия ищут, все допытываются, кто тех гадов убил. Стон на деревне стоит. Сказывают, всех стариков пороть будут, а молодых так в Сибирь ушлют… Господи, неужто погибнем, как мухи?.. (Б. В. Савинков (В. Ропшин). Конь вороной. Париж, 1923)
[Герои повести – зеленые, карателями названы большевики.]
Интересно, что на украинской почве судьба этого слова другая. Здесь ввести слово каратели в обиход попыталась как раз российская пропаганда, в одном ряду с бандеровцами, хунтой и др. На это различие мне указала украинская лингвистка Галина Яворская.
