Чёт-нечет полностью

В и т а л и й. И вы не прочь оказать ей честь и вернуться, чтобы получить вашу фабрику обратно. Я верно вас понял? (В упор смотрит на Егорычева.) Но вы же проиграли ее в карты?

Е г о р ы ч е в (сразу вспотел и отшатнулся). Милостивый государь, откуда вы взяли? Во-первых, это гнусная сплетня! Во-вторых, мой партнер настолько морально чистый, интеллигентный человек, что не позволит себе претендовать… Наконец, кто помешает нам с ним стать компаньонами? Тем более что запасы товаров, сырья укрыты в надежном месте, которое известно лишь мне и моему доверенному лицу в Москве, не менее, если еще не более, морально чистому и интеллигентному… (Сообразив, что наболтал лишнего.) Впрочем, честь имею! (Приложив два пальца к панаме, уходит. Заметил по пути к калитке увечного Гришу, с которым возится Алексей, брезгливо спрашивает Хозяина.) Что это? Кто эти люди?

Х о з я и н (неохотно). Упал с сеновала. (Когда Егорычев удалился, он быстро и повелительно обращается к Виталию.) Через полчаса он приведет жандармов. Скорей отсюда! (Опять правильно говорит по-русски.) Иначе!..

В и т а л и й (спокойно). Вы немедленно запряжете лошадь и довезете нас до границы.

Хозяин молчит.

А л е к с е й. Но как же?

В и т а л и й. Идите и запрягайте.

Хозяин уходит.

А л е к с е й. Ты ему веришь?

В и т а л и й. Во всяком случае, больше, чем ему. (Кивнул на присмиревшего Анатолия.) Тоже возьмем с собой. Пусть наша власть решает, что с ним делать. (После паузы.) Что нас там ждет? Знаю одно: можно сломать человека, но сломать революцию!.. (Замолк, невольно взглянув на Гришу.)

А л е к с е й (озабоченно.) О чем разговор! Нам бы только домой добраться… (Нагнулся к Грише.) Сейчас мы тебя на телегу… подстелем сенца помягче… А, Гришуня?

Гриша тоскливо глядит в небо.

З а н а в е с.

Еще в темноте слышен стук. Настойчивый, громкий. Смолк. В ответ — тишина. Чиркнула спичка. Зажегся огарок свечи. Осветилась лестничная площадка. На ней двое — мужчина и женщина. В и т а л и й  все в той же заношенной гимнастерке, и с ним средних лет женщина, в сапогах, в куртке железнодорожного кондуктора, по-теперешнему — проводница, — т е т я  Н а д я. У ног их лежит узелок и маленький чемоданчик, какой берут с собой в путь железнодорожные машинисты и кондуктора.

В и т а л и й. Не достучаться… Пойдем, тетя Надя. Я посижу до утра на бульваре… а у тебя, сказала, дела.

Т е т я  Н а д я. Дела-то дела… Хотела всех повидать… Нет, пойду. Стучи… кто-нибудь услышит. Вот тебе узел. Отдашь им… тут кое-какие продукты. Ну, повезло тебе, Витек! Не встретил бы меня на вокзале, сидел бы еще в Петрограде неделю… две. Видал, что в поезде делается? Обрыдло — вот до сих пор! (Показывает на горло.) Езжу, дерусь, матерюсь, спекулирую… Думаешь, для себя?

В и т а л и й (не очень внимателен, думает о своем). Я знаю. Для младших братишек.

Т е т я  Н а д я. То-то и есть. Ухожу, Витя, с железяги!

В и т а л и й. Куда, тетя Надя?

Т е т я  Н а д я (аккуратно свернув козью ножку). Замуж.

В и т а л и й (удивлен). За кого?

Т е т я  Н а д я. За одного вдовца.

В и т а л и й. По любви?

Т е т я  Н а д я (от смеха рассыпала табак). Да ну тебя! Ребятам в школу пора, а в том селе школа. (Мечтательно.) Может, сама в учительницы поступлю… Правда, не только французский — нормальный русский забыла… Э!.. (Махнула рукой, высморкалась в какую-то грязную тряпицу вместо платка.) У тебя и своих забот два вагона!

В и т а л и й. Подожди, а он кто — учитель?

Т е т я  Н а д я (смеется). Он-то? Увидишь! Это, брат, тип… Появятся новые классики — опишут!.. Попробуем еще, постучим.

Стучат. Прислушиваются.