Чёт-нечет полностью

А н а т о л и й. Знаете, о чем это божье дитя мечтает? Ему мало церковно-приходской школы, подай ему уверситет!

Г р и ш а (невольно поправил). Университет…

А н а т о л и й (сверкнув глазами). А я говорю — уверситет! Повтори!

Г р и ш а (покорно). Уверситет.

А н а т о л и й (успокоился). Значит, так. Был наш Гришук до мобилизации волостным писарем… хотя и из голытьбы. (Со значением поднял палец.) Как папаша расстарался устроить? Должно, батрачил у волостного старшины или какого из богатеев лет пяток… (Внимательно смотрит на Гришу.) Словом, писарил, писарил Гришуня, пока его, раба божьего, не мобилизовали. (Опять пристальный взгляд на Гришу.) Служит Гриша царю, служит как ценный минный специалист республике, а у самого одна думка: кончится военное время — пойду… Куда, Гриша?

Г р и ш а. В уверситет.

А н а т о л и й. Верно! А тут кронштадтская заваруха! Гришуню заносит: демократия, лозунги! Полез на трибуну, орет: «Советы без коммунистов!»

Г р и ш а (потеряв невозмутимость). Ничего я не орал!

А н а т о л и й. Не орал — с удовольствием слушал. Небось с коммунистами не остался… побежал с нами по льду, как заяц!

В и т а л и й. Хватит! Что вам нужно в Советской России? С мятежами не вышло и не выйдет!

А н а т о л и й (угрюмо). Мятежи мне нужны, как собаке штопор. Здесь оставаться не хочу… не знаю чухонского языка. И вообще, здесь надо работать…

В и т а л и й. А там?

А н а т о л и й (усмехнулся). Первое время в тюрьме прокормят… А там будет видно. Полагаю, горбатиться не придется. Времечко наступает веселое.

В и т а л и й (искренне поражен). Веселое? Ну, знаете ли!.. (Овладел собой.) Идите куда хотите… я в таких спутниках не нуждаюсь.

А н а т о л и й. Зато я нуждаюсь. У вас и личико, глядишь, господское. На кого ни наскочим — интеллигентно поговорите… по-английски там, по-немецки. Мы же финнам не скажем, что вы большевик!.. Так ли, сяк ли, мы с Гришуткой от вас не отстанем. А то хотите — напустим на вас братву. До смерти, может, не забьют, а шкуру спустят.

А л е к с е й. Да ты что? В чем это мы провинились?

А н а т о л и й (жест). Леша, завяжи для памяти на языке узелок: в ночь выходим.

Они с Гришей вышли из барака.

В и т а л и й. Понял ты наконец, в какое положение меня поставил? Упрекать тебя не могу — благодаря тебе я жив… но ты представляешь наше совместное возвращение домой? Волк, овца и капуста.

А л е к с е й (улыбнулся). Понимаю! Анатолий — волк, я — овца… заблудшая, это ясно… Гришка — капуста… А ты — человек!

В и т а л и й. Что-то ты очень развеселился.

А л е к с е й. Витя! Да ведь мы скоро дома будем! Меня Зинка ждет, тебя родители… Как здоровье-то Ларисы Михайловны?

В и т а л и й. Зимой плоховато было.

А л е к с е й. Оголодала. Ничего, теперь полегчает. Витя, а ты не женился? На той красивой, темноволосой?

В и т а л и й (не сразу). Да, Тамара живет у нас… (Еще помолчал.) Могу ли считать ее женой? (С откровенной грустью.) Не знаю, Алеша. Ее первый муж убит еще на германской, и она ненавидит за это весь мир! Меня, правда, терпит…

А л е к с е й (в замешательстве). Витя, ты, может… преувеличиваешь? Прежнего она любила так, а тебя по-другому… потому что ты другой… (С горячностью.) Не смейся! Я читал в одной книжке, что женщины иногда любят мужчину по-матерински… особенно если она старше…

В и т а л и й. Слушай, мудрец! У меня есть мать, которая любит меня по-матерински. Есть сестра… она любит по-сестрински. Обеих я очень люблю. Уже за одно то, что они существуют… А Тамара… Тамары для меня почти нет. Я могу только строить иллюзии. И я строю. И за это считаю себя дураком.

А л е к с е й (после паузы, робко). А как, по-твоему, у нас с Зиной?

В и т а л и й. Это тебе лучше знать.

А л е к с е й. Третий год на флоте…

В и т а л и й. Брось! Зина серьезная, деловая, ей не до шашней. Кстати, хозяйничает она наверняка лучше тебя. Ты же был фантазер, землю пахал по учебникам.

А л е к с е й (с увлечением). В том-то и дело, Витя! В новых условиях мы с ней, знаешь!..

В и т а л и й. Заговорила кулацкая жилка! Что ж, прямая дорога от кулацкого мятежа. (Пошел к выходу.)

А л е к с е й. Слушай, Витя, не рано ли меня в кулачье зачисляешь?

В и т а л и й. Рано? Если так понимать новые условия, то самое время. А коммунизм подождет.

А л е к с е й. Ты не смейся! Врангелей отогнали — неужели в деревне без перемен? Мужик же не враг… (Не давая Виталию перебить.) Назначь мне испытательный срок — год, два, пять лет… Увидишь, полезен я или вреден… (Азартно.) Нет: ты назначь, назначь! И может, без нас назначили…

В и т а л и й. Хорошо. Подумай лучше, как сегодня ночью обойтись без попутчиков. (Ушел.)