На всякий случай они попросили хозяина осмотреть все заведение, включая туалет и пространство снаружи. Если что-то обнаружит, чтобы ни в коем случае не прикасался, сразу же отошел и сообщил в полицию.
– Фу-ф… – Они отвернулись от хозяина, который, похоже, плохо понимал, что к чему, и вышли из кафе.
– В принципе, это уже результат, – попыталась подбодрить напарника Сара, но тот принялся с еще большей энергией возиться со смартфоном, продолжая проверять его, пытаясь найти хотя бы малейшую зацепку.
Как и следовало ожидать, это было не так просто. Хотя сам факт того, что вещь принадлежит Судзуки, – уже какое-то достижение. Тем не менее очень подозрительно, что смартфон пуст. Может быть, он превратится в сокровище, если удастся восстановить его данные?
Ябуки, не сдаваясь, продолжал возиться со смартфоном. Сара вызвалась сменить «старшего брата» за рулем по дороге обратно и уже протянула руку к водительской двери – но тут прозвучал голос Ябуки: «Опа!» Замерев, тот снимал футляр со смартфона. На задней стороне обнаружилась наклейка. А на наклейке – буквы.
– Это адрес, – пробормотал Ябуки.
Тодороки был готов ехать на встречу с семьей погибшего Юко Хасэбэ в любом качестве, пусть даже и водителя. Однако после того, как выяснилась мишень следующих взрывов, важность предстоящей встречи неожиданным образом понизилась. «Поезжай ты», – таков был небрежный приказ Цуруку. В качестве напарника Тодороки выбрал Идзуцу. Просмотр камер наблюдения в Нумабукуро тоже внезапно перестал быть важным делом. А главное, Идзуцу был тем сыщиком, который, пусть и недолго, но сидел за соседним столом с Хасэбэ.
Выехав из отделения Ногата, машина направилась на юг по Седьмой кольцевой дороге. Идзуцу вызвался вести машину. Это было не столько данью уважения к старшему товарищу, сколько способом отблагодарить за услугу – Тодороки освободил его от бесплодной работы в кабинете аудио- и видеотехники.
– Даже удивительно, что с ними удалось связаться.
– Да, пожалуй. – Идзуцу не был намерен поддерживать разговор, который явно не задавался.
Тодороки, как и Идзуцу, подробностей не знал. Разве что услышал от Цуруку, что тот попробовал через нескольких знакомых выйти на семью Хасэбэ и что связаться с ними удалось на удивление легко. «Если подумать, им и нет нужды прятаться от людей. Скорее, это мы чурались общения с ними. Может быть, по причине того, что чувствовали собственную вину?»
Ориентируясь по навигатору, они прибыли к месту назначения после десяти часов. Девятиэтажный жилой дом без балконов и выступов внешне напоминал продолговатый столб. По почтовым ящикам было понятно, что на каждом этаже находится по три квартиры. По магистральной дороге перед домом в обе стороны беспокойно носились машины. Дом был не старый, но, похоже, рассчитанный на людей, живущих без семьи, в одиночку. Тодороки слышал, что после развода члены семьи Хасэбэ взяли фамилию его жены и что жена живет сейчас вдвоем с дочерью.
Внезапно он почувствовал тяжесть на душе. Наверное, смешно называть это ощущение «интуицией сыщика», но бывает, что стоит человеку в своей жизни один раз упасть в яму, как он уже больше не может из нее выбраться.
Идзуцу подал знак глазами, после чего Тодороки нажал на кнопку домофона. Ответ последовал незамедлительно. Тодороки представился, и женщина с напряжением в голосе произнесла: «Пожалуйста, заходите». По ту сторону двери с автоматическим замком было так же неприветливо, как и снаружи.
– Извините, что принимаю вас в такой тесноте.
Асука Исикава, бывшая спутница жизни Юко Хасэбэ, жила на четвертом этаже. Как и ожидал Тодороки, планировка квартиры была лишь немногим лучше тех, в которых живут одиночки. «Может быть, стены и пол здесь кажутся мне тусклыми из-за моей предвзятости? Только тапочки странным образом новые…»
– А что ваша дочь? – спросил Тодороки.
Асука взглядом показала вглубь гостиной. За раздвижными дверями, похоже, находилась спальня.
– С ней поговорить не получится?
– У Миу после обеда много работы. И вообще хотелось бы, чтобы вы избавили девочку от разговоров о Хасэбэ.
Несмотря на вежливость слов Асуки, в них чувствовалась нервозность.
«Миу не могла не знать о нашем приходе. Несмотря на это, она даже не вышла поздороваться. Ясное дело, общаться с нами она не желает. Ее нежелание очевидно».
Асука предложила налить чаю, но Тодороки вежливо отказался:
– Постараемся закончить разговор как можно скорее.
Идзуцу уступил Тодороки одно из двух мест за обеденным столиком и встал за его спиной. Асука, севшая перед Тодороки, поежившись, ждала, когда тот начнет говорить. Ее волосы были скромно уложены, но не прятали седины. Кожа Асуки показалась Тодороки настолько болезненной, что даже у него это вызывало беспокойство.
Общая информация об инциденте была сообщена Асуке в тот момент, когда полиция договаривалась с ней о встрече. Тодороки показал ей фотографию Судзуки, на что Асука ответила, что уже видела его лицо по телевизору.
– Я совершенно не знаю его, – ответила она, прямо глядя на Тодороки. – Я спросила и у Миу, но та тоже сказала, что этот человек ей абсолютно незнаком.
