А говорили так, будто услышали Элиссу. Видимо, всеми участниками "оппозиционного" сбора владела та же мысль; единое положение в обществе и одна опасность, окружающая одинаково всех, принуждала их мыслить об одном...
- Миф можно рассматривать как анклав в истории. Как самостоятельное бытие внутри некоей иной... Иного социума...
- Не совсем так... Люди в государствах-анклавах сохраняли независимость потому, что знали и принимали законы игры, действующей вне избранного ими круга бытия.
- Точно. Мы никогда не признавали ничего, что не утверждено Консулатом. Консулат - это мы, а мы - это Консулат. Вот как было.
- Мы - это теперь увы!
А в другой стороне, на серебряной тропинке, ведущей кругом озера к волшебному Гроту, говорили другие:
- Окружающая человека среда меняется непрерывно, замечаем мы это или нет. В течение одного поколения может стать неузнаваемой. Но, - парадоксально, - человек остается прежним. Даже несмотря на все попытки изменить себя.
- А тебе известны такие попытки?
- Их число растет. Но результаты, если они есть, - отрицательны. Тяжелые болезни, сдвиги в психике, а через поколения - генетические мутации.
- Но морской народ?!
- Люди моря... Никто не способен предсказать, чем закончится сей опыт через годы...
Люди не привыкли собираться вне профессиональных групп и беседовать о том, что внутри, а не вовне каждого. Разговор мог бы продолжаться не один час. Если бы не призыв принца Юпанки. Принц, как и король, сделал свой выбор. Голосом, перекрывшим общий шум, он призвал всех вернуться "к теме дня, а то и часа".
- ...Мы можем заблудиться среди самих себя, в то время как наши противники действуют и принимают решения. Завтра никто из нас не сможет появиться среди людей без знака принадлежности к партии меньшинства или большинства. Будем сами изготовлять серые значки или придется просить у Сиама? Или все-таки согласимся на ношение красных мишеней?
Принц повернул голову к двоим, не принимавшим участия в общей беседе. Вайна-Капак и Светлана, позабыв обо всем, не желая переживать по поводу причисления их к меньшинству, присели под золотым кустом и, перебивая друг друга, оживленно обсуждали какую-то значительно более важную тему. Светлана поглаживала разогревшееся на солнце и под ее рукой тельце золотой белочки, а король чертил серебряной веточкой фигуры в воздухе. В тишине, наступление которой они тоже не заметили, их спор достиг каждого в саду.
- Ты не понимаешь! - Светлана дернула короля за полу накидки, - Чтобы правильно раскрасить любой рисунок, надо сначала знать, откуда он взялся.
- Светик, ты права, но могут быть исключения?
Он легким движением руки освободил кусочек почвы от серебра травы, обнажив чистый прямоугольник. Серебряный "карандаш"-веточка наметил на песке какую-то схему. Странно, но в голосе короля инков совершенно не слышалось никакой гортанности, особенно присущей принцу, но и ранее не покидавшей короля.
Пораженный увиденным, Гилл посмотрел на Элиссу. Она не могла не понимать неестественности происходящего. Светланина страсть к рисованию, возникшая чуть не с рождения, почти угасла после исчезновения Иллариона. Она сама никогда не вспоминала о ней. А тут! Так она могла бы спорить с Илларионом, но никак не с престарелым королем из иновременного царства. Да и Вайна-Капак, забывший вдруг о возрасте и месте-времени! Вновь подозрения зашевелились в душе Гилла.
Между тем двое увлеченно чертили на песке фигуры, стирали их сталкивающимися движениями рук, снова чертили, и спорили о том, каким цветом заполнить контуры рисунка. Гиллу вспомнился сделанный им рисунок-реконструкция храма Пача-Камака, так удивительно совпавший с моделью, найденной Вайна-Капаком. Но ведь и краски, предложенные Светланой, никогда не видевшей храма, оказались потрясающе точны! Он снова посмотрел на Элиссу и встретил в ее глазах те же вопросы, которые взбудоражили его самого. Принц Юпанки повторил свой призыв, и на этот раз его услышали и Светлана и король. Явно недовольная помехой Светлана нахмурилась, а король, нисколько не смущенный, подошел к Гиллу, сияя всем лицом. Морщины и складки на нем разгладились, а синева глаз стала особенно глубокой и выразительной. Он как-то хитро улыбнулся, подмигнул Гиллу и сказал:
- Извините, мы увлеклись. Как понимаю, требуется резюме дня. Я выскажу свое мнение. Но не хочу, даже если вы его примете, считать основой общего решения. Думаю, так же, как я, считают многие. А возраст вовсе не критерий мудрости. Мы уже статус-кво являемся анклавом. Так определим ему имя? Группа Несогласия подойдет?
Как и некоторые другие, в том числе Элисса, Гилл понял, что король вовсе не уходил в сторону от общего разговора. Он разом занимался двумя делами: слушал дискуссию и играл со Светланой. И не просто слушал, но и готовил собственное "мнение". Король тем временем вернул себе обычный, серьезный и отрешенный, вид и продолжил:
