- А теперь несколько фраз относительно нашего противника. Им я считаю назвавшего себя Виракочей. Мы обязаны более других представлять лик того, кто прячется за покрывалом древних верований. Да и не такие уж они древние, как оказывается?
Король покашлял в коричневый кулак, помолчал...
- Возможно, вы услышите от меня слова, которые покажутся кому-то несовместимыми с моей личностью. Прошу не удивляться, в свое время все прояснится. Виракоча, - неполное имя божества, которому поклонялись жители этой территории во времена инков и до них. Да и после... Полное имя: Илья-Кон-тики-Виракоча. Оно состоит из трех частей-имен. Первое, Илья, обозначает солнце. Второе, Кон-тики, представляет огонь земли, ее недра. Третье, Виракоча, - олицетворяет силы земли и воды. В совокупности мы видим объединение трех миров, из которых и состояла вселенная тогдашнего человека. Уважаемый нами и неуважаемый Сиамом гражданин Гилл смог бы добавить, что Виракочей так же называли мифического цивилизатора, который прошел по этой земле и, после организации социума, исчез в других землях. Я сказал "мифического" только потому, что нет конкретных, материальных свидетельств его пребывания тут. Таким образом, имя Виракоча характеризует, на мой взгляд, время и место появления информационного поля, с которым мы столкнулись. Через какие-то приспособления, созданные неизвестно кем и когда, данное поле получило доступ к энергетике планеты и информационной структуре человечества. Почему оно проявилось именно сейчас, - немедленного ответа не имею.
Кто-то шумно выдохнул: услышать такое из уст человека, жившего за много столетий до любого понимания информационных либо иных полей, да еще и совсем недавно бывшего неживой мумией, было на самом деле более чем странно.
Гилл объявил:
- Трудно спорить... Итак, нам противостоит чрезвычайно компетентное, целеустремленное, но свихнувшееся гиперпространство?
Часть третья.
В тени Лабиринта.
День, - на загляденье. Как на заказ. Небо сине-бархатное, мягко-веселое. Солнце над головой спелым апельсином, сок его струится на землю сладким нектаром. Земля пьет небесный сок без остановки, возвращая обменным даром радугу цветов и живую зелень. Уверен: захочу прямо сейчас дождичка, - и прольется он немедленно, теплый и нежный. Редко такое бывает. Почему мы погоду не научились делать в нужном месте и в нужное время по заказу? Видимо, потому, что желания единого нет, у каждого своё. Когда люди имели общие сезоны забот на земле, и погода соответствовала этим сезонам. Так что дело не в чрезмерном изобилии факторов, формирующих климат... Да, день, - как запрос-вызов запутавшимся в себе людям. Значит, - и мне вызов. Как-то я на него отвечу?
Взгляд больно натолкнулся на очередную парочку недораспустившихся красных тюльпанов, - высотой чуть не в десяток метров, многокомнатные. Настроение разом упало на несколько пунктов, - закрыт последний свободный вид из окна на березовую рощицу. Теперь мне доступно лицезреть только озеро. Но наверняка и там вскоре расцветут мегакувшинки либо суперлилии. Становится модным выращивать дома на воде. А озеро-то естественное, настоящее, второго такого не на одну сотню километров в округе нет. И почему так полюбили тюльпаны-лилии, других цветов в природе нет, что ли? Ромашка луговая поприличнее выглядит. Вся разница в размерах да в окраске, - и получилось, что бывший волшебно-сказочным вид приозерья стал до дикости обыденным. Как легко чарующий природный кусочек превратить в приторный лубок! Внутренний голос шепчет мне: близок день, неблагоприятный при любой погоде. Длинный, нескончаемый день...
Дом мой среди тюльпанного многообразия смотрится антикварным алмазом без оправы рядом с множеством трехмерных творений голографического гения, отвечающих любому капризу искушенного ценителя. Но так думают немногие. Антиквариат давно не в цене. Я возвел его из цельных деревянных стволов почти сразу после присвоения имени жизни. Со временем стены потемнели, но первый десяток лет испускали теплый свет утреннего летнего солнца. Свет и теперь заполняет комнаты, струится в окутывающем дом воздухе, но уже невидимо для глаза. Рядом с домом уютно даже в осенний дождь. Маме нравилось тут, остаток жизни она не покидала его.
