- На такой скорости ты не мог остановить тело рядом с окном, не вырвав руку из сустава. Пальцы руки не способны удержать два тела, рвущиеся в разные стороны с инерцией, увеличившей их вес более чем в два раза. Но ты бледен, и зрачки расширены. В чем дело?
- Боль! - признался Гилл, - Рука стонет так, что хоть кричи.
Эномай замолчал. И, когда принц закончил обработку раны, сказал:
- Вот так! Перемены затронули и наши тела. Если вернулась боль, возвратится и прежняя медицина. Не замедлят болезни. Вместе с ними страдания и...
- И ранняя старость вместо вечного рая, - завершил его мысль Гилл.
Скрывать боль было так трудно, что на это уходили почти все силы. Сегодня он, сам не желая, еще раз подтвердил наличие в себе, по определению Эномая, "таланта тела". Но это не радовало. Ибо иные открытия подсказывали: "сон" кончается, начинается явь, насыщенная потерями, болью, страданиями, борьбой...
Слабость не оставляла до утра. "Шмель" с "Комаром" набирались сил рядом. Возможно, пройдет какое-то время, и они разучатся летать. И сделаются бесполезными увеличенными подобиями настоящих шмелей и комаров. И сон закончится.
А принц-Инка, разбудивший сомнения в истинности происходящего с ними, сочувственно поглядывая на Гилла, вел странный разговор с Эномаем, заставляя того морщить нос и потирать уставшие веки. Можно было бы сказать, что майский жук, по всем действующим законам природы, летать не может. А он летает. Ну нет у майского жука нужной подъемной силы, она меньше требуемой в три раза! Но он летает! Можно было бы сказать об этом, но как объяснить? Одним чудом другие?
- Я бывал в ваших храмах, - негромко говорил принц, - Я слушал слова, говорящиеся в них. И понял, что ваши сердца видят глазами.
- А это плохо, видеть глазами? - спросил Эномай, наблюдая за небом. А с него уходили последние облака, открывая звезды.
- Что можно понять глазами, даже если они такие, как у нашего брата Гилла? Зрением не проникнуть внутрь. Культ внешности, которую ваши амауты-учителя называют формой. А Инкарри сказал бы - организмом.
- Культ организма? - немного оживился Эномай. Его глазам открылся любимый Сириус.
- Вы одержимы желанием перебросить за Барьер-100 ваши ноги, руки, лица, груди, бедра... Что ждет впереди? Барьер-200, Барьер-300? Вечных организмов, плывущих по реке уходящего времени, не бывает.
Эномай не стал ни спорить, ни соглашаться. Центурион настолько озабочен текущими во времени проблемами, что наблюдать само течение времени неспособен. Проблемы принца-Инки остались в прошлом. Здесь он пытался согласовать их с явлениями сновидения длиною в жизнь.
- Почему команда брата Гилла не согласна с Договором? Нелогично! Ведь Виракоча предлагает вам исполнение не своих, но ваших желаний. Он обещает вывести вас из уходящей Реки, в которой гаснут звезды, и снять барьеры. Для уаков Земля слишком велика. И вы вернетесь на свои места вслед за ними, в таких же неизменяемых временем формах...
Млечный Путь не успел открыть все свои видимые тайны. Поднялась желтая Луна и погасила половину звезд. И окуталась цветным гало-ореолом, сложенным из нескольких колец-слоев, меняющих цвета и насыщенность.
Что окрасило Луну? Остатки дождевых туч, рассыпавшихся одиночными искрами по проясневшему темному куполу? Дальние зарницы от сжигаемых шатунами полуживых зданий? Суммарная мысль разъединенного человечества, исполненная разбродом и страданием?
Из безгрозового лунного неба ударили молнии. И вонзились в башни безлюдного, бездействующего здания исчезнувшей планетарной власти. Сухие молнии способны запалить и железо. Гилл успел пересчитать, - их было всего пять.
Пять башен - пять молний.
Пять башен - пять континентов?
Консулату предстояло объяснить необъяснимое событие естественными причинами. Но станет ли Сиам объяснять? Да и надо ли ему? А если надо, - кто будет слушать?
По указанию Кадма за Золотым Кварталом Коско присматривали четверо добровольцев из регионального Детского центра, сменяющиеся еженедельно. Но и Дом Инки, и сад его выглядели заброшенными. Им не хватало истинных хозяев.
Оперативное совещание назначил Гилл, пригласив на него двоих: центуриона Эномая и ваминку Кадма. Впервые получилось так, что рядовой гражданин действовал как полномочный консул. Эномай не скрывал удовлетворения этим, Кадм внешне не протестовал. Только спросил после обмена приветствиями:
- Куда ты спрятал Юпанки?
Гилл сердито смотрел в сторону бездействующего грота.
- Поселил в своем доме. Пытается "проснуться". Ему требуется переболеть одиночеством.
Появился юноша-доброволец, склонился в почтительно поклоне.
- Мы готовы служить. Накрыть стол?
Гилл покачал головой в знак отрицания.
- Мы ненадолго. Присмотрите, чтобы никто не помешал.
