Застывшая ледяным айсбергом ненависть прорвалась сквозь огонь и дохнула полярным холодом. Но и внутри айсберга полыхал жар неутоленной любви, которую не способен погасить и абсолютный нуль.
Вот и поставлены твердые точки на местах, где столько долгих дней мешали жить мягкие знаки вопросов, цепляя крючками возбужденный мозг. Он облегченно вздохнул, расставаясь с созданными самим собой миражами.
Голос Гилла прозвучал спокойно, но так сухо, словно он много дней страдал от жажды:
- Гарвей - это Адраст. Адраст, измененный Виракочей. У Лабиринта, - нет, у Виракочи, - среди людей доверенные лица. Много лиц... Большой Договор - всего лишь уловка.
Эномай и Кадм переглянулись.
- Летим на маяк! - решил Эномай, - По дороге и обсудим перемены. Делаем малую мобильную группу, всех остальных загоняем в "подполье". И пусть выступят с демонстративным отказом от борьбы. Я их прикрою своей центурией. Тебе, Гилл, предстоит заняться созданием копий-фантомов. Для тех, кто никак не избежит нападений. Все, поехали.
На сей раз - "Стрекоза", штатный аппарат вице-консула. Машина добрая, тихая, спокойная. В голове что-то гудело, мысли с трудом укладывались на свои полочки. То и дело являлись неясные образы, странные ассоциации. Гилл сделал попытку отключиться в сон. Но не получилось. В ответ только увидел человечество, воплощенное сразу и в охотника, и в жертву-дичь. Люди приступили к охоте на самих себя. Как змея, что ухватила себя за хвост и от голода ненасытного начала пожирать собственное тело. Где остановится ее глотающая пасть? И может ли голова пожрать саму себя?
Открылся слух, и разговор Кадма с Эномаем начал лениво вплывать в сознание.
...Группам работать на закрытых телепатических каналах, использовать коды и шифры...
...Блокировать участки мозга...
...Хромотрон - сторонник Договора...
...Фантомы, фантомы...
...Цирцея пыталась взломать жилище Гилла...
- Эномай! Это ты сказал? Цирцея?
Центурион сконфуженно улыбнулся:
- Мы думали, ты заснул. Не хотели тебя расстраивать. Это произошло накануне вселения Юпанки. В доме, - извини! - постоянно дежурит мой человек. Цирцея добралась до твоего сейфа. Ее остановили в этот момент. Требовалось узнать, зачем она к тебе...
Кадм вел "Стрекозу" вне контроля Хромотрона, подальше от утвержденных маршрутов, на небольшой высоте. За время полета Гилл успел выспаться, как ни разу в последние месяцы. Силы вернулись и он решил принять инициативу.
- Посадку беру на себя. Я хорошо изучил подходы к маяку. На месте - никакой откровенности! Мы ничего о нем не знаем, ни о чем не догадываемся. Вопросы имеются?
- Вопросов не имеется! - радостно доложил Эномай.
Кадм пожал плечами и передал Гиллу шлем управления "Стрекозой".
Приземление прошло на "отлично", для смотрителя маяка явилось и внезапным, и неожиданным. Гарвей заметил гостей в десятке шагов от маяка. Но делать ему было нечего, кроме как проявить максимально возможное гостеприимство. Точнее, - не опустить его ниже того минимума, который неизбежно приводит к взаимной неприязни.
По положению в общественной структуре вышестоящим из троих был вице-консул. Центурию до сих пор не оформили решением консулата ни отдельным глобальным подразделением, ни частью какого-либо из имеющихся консульств. Потому Кадму пришлось взять на себя внешнее оформление прибытия на маяк.
Гарвей не ответил на приветствие. Но ему пришлось отступить в сторону, когда Кадм, со значком вице-консула на клапане нагрудного кармана, целеустремленно двинулся к двери в помещения маяка. Следом за ним, сохраняя такое же серьезное выражение лица, прошли Эномай и Гилл. Хозяин замкнул процессию.
Не спрашивая разрешения, Кадм занял кресло смотрителя рядом с камином. Его спутники устроились на медвежьих шкурах. Смотритель стоял у двери и постепенно приходил в себя. Все говорило за то, что с подобным вторжением в свои владения он еще не сталкивался.
- Ты Гарвей, не так ли? - строго спросил Кадм; не дождавшись подтверждения, он продолжил, - Я так и думал. У нас один вопрос к гражданину Гарвею: почему он до сего дня открыто не определил свое отношение к Великому Договору?
Смотритель обрел-таки присутствие духа.
