Пока Гилл пытался определить, каким образом Эномай организовал связь принца со "Стрекозой", позволившую легко проследовать по их тайному маршруту, центурион принялся угощать принца копченой рыбой, красной икрой, острой капустой и прочими яствами из погребов то ли Гарвея, то ли Адраста. Юпанки, похоже, выходил из меланхолического пике. Насытившись и, по-королевски витиевато выразив благодарность хлебосольному хозяину, он принялся рассуждать о "высшем совершенстве мира". Гилл особенно не прислушивался, было о чем подумать безотлагательно и крепко. Но ухо отмечало пируэты отличной от современной логики.
"Наказание за проступок приходит с той же скоростью, с какой появляется отражение в зеркале".
"Невечное обусловлено сетью причин".
"В одном месте не может быть одновременно двух вещей, как в двух местах - одной вещи".
И прочее в том же мудром духе.
Кадм, почти не притронувшись к еде, пытал Гарвея на предмет источников энергообеспечения маяка. Тот изворачивался подобно змее в руках серпентолога. Попутно вице-консул внедрял в смотрителя мысль, что на маяк прибыли ярые сторонники Договора, возмущенные нежеланием смотрителя перебазироваться со скучнейшего маяка в изобилующие весельем райские кущи.
- У меня нет ни единого провода от энергоцентралей, - оправдывался Гарвей, - Да и затраты минимальные. В основном, - луч маяка. Но ведь он нужен морю? Маяк без света - не маяк. У меня несколько аккумуляторов. Источники электричества - хлорофилло-белковые комплексы в роли солнечных батарей. Технология устарелая, но эффективная. Бактерии-термофилы доступны всем, биогенератор работает надежно, без сбоев. Окислительно-восстановительные ферменты на электродах, - это ведь чисто и безопасно. Я ведь ничего не нарушаю?
Кадм выглядел непреклонным судьей.
- Может быть. Может. Но отсутствие разрешения вице-консула? Это как?
Принц прислушался к разговору Кадма с Гарвеем, ничего не понял, и решил внести коррективы в свой непрерывно длящийся сон.
- В этом отделенном от народа доме есть окно Хромотрона?
Кадм с готовностью прекратил надоевший ему допрос. Гарвей секунд десять посоображал и доложил:
- Экран? Есть, ваше высочество.
- Включите и соедините меня с самим Хромотроном!
Просьба прозвучала как приказ и ввергла в изумление всех. Еще никому не приходило в голову поговорить непосредственно с центральным ртутно-плазменным мозгом.
Вышло по желанию принца Юпанки. Хромотрон произвольно и немедленно развернул маленький экранчик в круговую плоскость, чем показал, что в курсе своего собственного присутствия на маяке. И "врезка" в сеть осуществлена не без его ведома. Но это уже нюансы чисто человеческого понимания ситуации. Команда программистов-настройщиков тоже едва ли углублялась в подобные детали, обеспечивая нормальное функционирование Хромотрона. Да и нуждался ли он в этом обеспечении?
Хромотрон воспринял просьбу Инки не как люди ядра Группы Противодействия. Не исключено, он давно обзавелся эмоциями и, как показалось Гиллу, обрадовался.
- Покажи мне себя таким, какой ты есть, - сказал принц.
И как-то органично, плавным, но быстрым скачком они оказались внутри нескончаемого объекта. Темное, яркое, светящееся, сверкающее... Волны, линии, геометрические формы, кристаллы и еще неизвестно что... Все это развертывалось, свертывалось, кипело, сплеталось, росло, опадало, цвело. Появлялось, исчезало...
Многообразие, уходящее в бесконечность, не умещалось в сознании Гилла; органы восприятия отказывали, не предназначенные для приема столь мощных потоков информации в нечеловеческом виде. Об их интерпретации не могло быть и речи. И самой речи никакой быть не могло.
Вся эта сталкивающаяся геометрия отдельных форм менялась от слоя к слою; Гилл, пронизывая их, то ли восходил, то ли падал...И вот, - он утонул весь, снаружи и изнутри, во всепронизывающем вселенском океане радужного мерцания. Краски безмерно превосходили цвета подводного мира, погружая в неописуемый восторг. Чистота, прозрачность, теплота, ласка, понимание... Всё сразу, недостижимая для человека сумма!
