- Вице-консул Кадм? Я помню, ты принимал участие в Реконструкции, проведенной гражданином Гиллом в Коско. А что, вы уже разыскали свой дом? Остановили Тамоанчан и привязали его к координатам пространства и времени? Блуждающий Рай уже не льет по вам слезы?
Удивляться осведомленности Гарвея не следовало. Гилл пытался понять, зачем тот задает вопросы, не требующие ответов; смотритель сильно переменился со дня их последней встречи. В нем по определению не могло поместиться столько сарказма.
- Гарвей! - сказал он, - Ты хочешь нам сказать: "Не ищите Рая на Земле?" Хочешь, но не можешь. Кто ты сейчас, Гарвей?
Эномай отреагировал немедленно: Гилл рисковал сойти с намеченного плана, что грозило крахом всему замыслу. А за несколько минут центурион успел узнать кое-что... Пришлось ему вмешаться, чтобы не испортить всю игру.
- Смотритель! Традиции гостеприимства пока не отменены. Твои гости голодны и страдают от жажды... Комнаты твои холодны, нет в них тепла и сострадания. Разве ты не способен сделать что-то?
Гарвей растерялся и на секунду стал прежним. Тем, кого Гилл запомнил сразу после крушения и гибели Аретузы. В Гарвее жил не только Адраст, но еще кто-то. Этот кто-то и представлял сегодня смотрителя маяка. Представлял, но безраздельно владеть им не мог. Прежний Гарвей осмотрел комнату, задержав на мгновение взгляд на запертой двери в библиотеку. Действительно, комната выглядела нежилой и крайне неуютной. Ни свечей, ни стола, ни огня в камине...
Усвоив слова Эномая, Гарвей склонил голову, повернулся кругом и вышел. Центурион, глянув на браслет, сказал:
- У него с другой стороны вход в склад припасов. Он направился туда.
Гилл усмехнулся: традиция гостеприимства! Она не жила самостоятельно, а проистекала из обычая всеобщей открытости. Жизнь за прозрачным стеклом обязывала делиться с ближним всем... Отсюда следовал непреложный вывод: Гарвей воспитывался только здесь и сейчас! Гарвей есть Адраст! Но Адраст, используемый кем-то в своих интересах.
Эномай остановил его логические упражнения.
- Слушайте меня внимательно. Я вооружился нужными датчиками и приборами. Ясно следующее. Маяк, - недавно созданный виртуальный выход из Лабиринта. Прикрывающий его пространственный буфер сооружен не по действующим у нас технологиям. Этот экранчик, - он указал рукой на светлое пятнышко, висящее в воздухе недалеко от камина, - который сейчас отключен, не хромотроновский. Сделана мастерская "врезка" в земные информационные сети. Отсюда имеется доступ к любому терминалу. Можно дестабилизировать любое предприятие. Или все сразу. Гилл, твоя загадочная Фрэзи, - мобильная посредница. Где-то еще есть подобные карманы со своими Гарвеями. Достаточно для начала?
- Достаточно, чтобы признать: Виракоча мощнее Хромотрона. Как следствие, - они однопорядковы по функциям, по предназначению. Виракоча - не живая сущность, - сделал вывод Гилл.
- Кто мощнее, - не так уж важно, - добавил Кадм, - Я допускаю, что они действуют заодно, как братья-близнецы. Как быть с планом?
Гилл поднялся со шкур, потрогал рукой подсвечник на стене. Угрюм и холоден не один день...
- Я чуть было не сорвался, простите. Целесообразно все-таки не открывать наших знаний. Пусть Адраст остается Гарвеем. Сыграем с Виракочей...
Браслет Эномая показал: смотритель возвращается. Вернулся он нагруженный до предела, пришлось Гиллу ему помочь. Освобожденный от снеди, Гарвей обеспокоенно сказал:
- Вы не предупредили, что будут еще гости. Как быть?
Эномай немедленно принялся колдовать над своим эксклюзивным браслетом. И почти сразу сообщил:
- Будет еще один. Извини. Это наш человек.
И подмигнул Гиллу. Эномаю на маяке нравилось все больше. Минут через пять, когда стол стал походить на праздничный, вошел принц Юпанки. Вошел так, как входят не в первый раз: уверенно, знающе, без смущения или неловкости. Вошел и сразу обратился к Гиллу:
- Я устал от сна. Устал от того, что боролся с ним. Но сны сильнее спящих, лучше с ними примириться. Я так и сделал. Гилл, ты доволен?
- Очень доволен. Даже рад. Ведь если б я тебе не снился, то и не существовал бы. Сложная жизнь предпочтительнее элементарного небытия. Так что прошу тебя, не просыпайся без предупреждения. Может, я тоже сплю внутри твоего сна. Ты проснешься и станешь императором. А пока - насладись гостеприимством хозяина, приютившего нас волей судьбы. Знакомьтесь. Это Гарвей, смотритель маяка. Это принц Юпанки, будущий король.
Гарвей удивился и полностью вышел из известных состояний. И стал кем-то третьим. Гарвей не предполагал, что в мире живут принцы, короли, императоры. Третий хорошо знал и судьбу, и постисторию Тавантин-Суйю.
