На глазах Элиссы стояли слезы, она вошла в состояние матери, обретшей потерянного сына. Вслед за ней начала входить в ситуацию и Светлана. Для них прошло не более двух лет. Илларион в эти здешние два года уместил долгую жизнь. И перестал быть Илларионом. Он стал истинным, подлинным королем-Инкой, в котором детству и юности отведен малый кусочек резервной памяти. Примерно так в любовно пестуемом отсеке-резервации внутри себя Радуга позволяла жить Виракоче. И сегодняшняя сцена встречи-воссоединения, - обязательный пункт в последнем плане короля, Вайны-Капака. Илларион тут ни при чем. Нет, не вернуть того, чего не было!
- Так ты Илларион.., - нарушила молчание Светлана, - Я по тебе скучала. Знаешь, давай договоримся: оставайся Вайной.
- Договорились, - согласился Вайна; а кем еще он мог оставаться?
Дело было за Элиссой. Чего она захочет от неординарной ситуации? Что потребует или попросит от Иллариона? Поймет ли, что Иллариона больше нет, это не он вернулся. Это Вайна-Капак сделал очередной ход в игре, двинул свою фигуру вслед за фигурой, использованной Радугой. Ход-следование... Элисса молчала: чувствам не было места рядом с загадочным старцем, в котором от ее сына остались одни глаза. Ведь он успел прожить такую жизнь, какую ей и не придумать. О чем женщине говорить с мудрецом? Да он заранее знает, что она скажет, что спросит. Нет, не будет она играть на чужой сцене.
Гилл смотрел на Элиссу и уже не хотел проникать ей в сознание. Подумал только, как прихотлива игра судьбы. Аде с Моникой надо бы поменяться именами жизни. Элисса стала бы Цирцеей; если следовать Гомеру, имя к лицу. Имя поджидающей в темноте неизвестности обольстительницы, крадущей чужое время.
...Сын - мумия - король - опять мумия - опять король - сын... Метаморфозы. Прямые и обратные превращения. Нет, даже Монике этого ряда не воспринять, не только Элиссе. И Светлане тоже. Они будут продолжать играть вдвоем, отец и сын. Королевский реконструктор и реконструированный король. Каждому предстоит сделать по одному еще ходу, чтобы выправить положение. Сын сделает его правильно, в нем нужное знание. Отец пока не знает, что от него потребуется, но в нем есть то, чего нет в сыне. Что есть?
- Вайна! Ты встретишься с Радугой? - спросила Светлана.
- Обязательно.
- Скажи Радуге, я скучаю. Я с ней как в семье. Я знаю, что такое семья, папа рассказывал.
Вот это да! Залп из трех орудий. Без пристрелки, и сразу в цель. В три цели! Действует Лабиринт, никуда он не пропал. А где Лабиринт, там Виракоча.
- Я понимаю, - почему-то с сочувствием сказал Вайна, - В Радуге имеется то, что тебе нужно. Те... Мы с Радугой знакомы очень давно. Очень долго.
И он наконец обратился к Гиллу:
- Я был тогда юн и малоопытен. Я внес в Виракочу небольшие изменения. Вариации... Хотел, чтоб хоть что-то заменило мне оставшееся на моей Земле. Радуга позволила, - для нее это такая мелочь. Затем Радуга, перемещаясь по Звездной Реке, часть своей глубинной памяти обособила. Для облегчения живущих в Лабиринте. Произвела перестановки внутри себя... А время течет в разных местах с разной скоростью. В том месте ее памяти годы умножались многократно. Реальная психика Радуги не бесконечна. Периодически что-то уходит в чистую виртуальность. При некоторых условиях виртуальное содержание актуализируется. Не всё, но... А если условия периодически повторяются... Скорее всего, для Радуги желания Виракочи, - все равно что для людей их капризы.
- Ты пытаешься сделать себя единственно виновным за происшедшее. Неправильный, извини, вывод. История Радуги и, соответственно, Виракочи, тянется на много веков до Тавантин-Суйю.
Гилл так ясно представил юного Иллариона, оказавшегося в одиночестве за тридевять времен от дома, от близких людей. Больно! Кто может осудить человека за действия в такой обстановке?
- А я не уверен, что начало нашей истории в прошлом, - в голосе Вайны мелькнула гортанность, - Действует застарелая, заплесневелая привычка: искать себя там, где видны следы. Почему бы не посмотреть туда, куда идут ноги?
Знакомая уже мысль, не случайный повтор. Но она еще не стала мыслью Гилла. Ему нужно облегчить последний отрезок судьбы человека, бывшего его сыном.
- Вайна... Если ты и виноват... Будем считать твой груз не преступлением, а детской ошибкой. Я настаиваю. И не жди от меня упреков.
И Вайна легко улыбнулся. Гилл угадал: всю жизнь Иллариону не хватало материнской любви, отеческой мягкости. Он нашел ее частичку, но когда! И Светлана, - нашла в Радуге отсутствующее тут, на Земле. Как же они далеки друг от друга!
- Вайна, ты сделал ошибку? Не расстраивайся, у меня их столько! Если переживать за все, - слез не хватит, - сказала Светлана, подбежала к брату-королю и, как прежде, дни назад, уцепилась ручками за его предплечье.
Свободной рукой Вайна коснулся ее головы. Голос его стал чище: арфу с колокольчиками только что перенастроил талантливый мастер.
