Гилл протянул стакан с вином Элиссе. Она осторожно отпила глоток и непонимающе огляделась. Очевидно, с памятью у нее было похуже, чем у него.
Был еще какой-то остров... Островок. И женщина, стоящая в воде у берега. В воде? Нет, на воде! Как видение, рожденное бредом. Аретузу захватывает и переворачивает огромный, многометровый вал, их крутит, но рядом с островом почему-то тихая вода... Остров, словно живое существо, подплывает к ним, подхватывает громадного дельфина, и направляется в открытое море. Кругом бушует шторм, черный день сменяется беззвездной ночью, но стихия их минует. У гряды рифов освобожденная Аретуза снова остается один на один с ветром ураганной силы. И, в прямой видимости берега с маяком, яхту бросает прямо на обнажившиеся острые камни. Так решило море, - оно не пожелало расстаться с выбранной жертвой. Сейчас те роковые камни наверняка скрыты в океанской глубине. И над ними запросто пройдет транспортный "кит", чтобы легко пристать к берегу.
Нет, тут что-то не так! Не могут острова, пусть даже они не обозначены на морских картах, заниматься спасением и транспортировкой людей и дельфинов. И женщины не живут в штормовых морях, они предпочитают уютные дома. Фрэзи... Он знает одну Фрэзи, но та, - плод литературного вымысла. И о ней тут, кроме него, никто не слышал. У смотрителя в библиотеке нет книг Александра Грина.
- Почему у меня не работает браслет? - спросила Элисса, пытаясь выйти на связь с Хромотроном.
- А у меня из вашего мира ничто не работает, - усмехнулся смотритель, - С трудом настроил экранчик, чтобы последние известия слушать. Но и это случается не чаще раза в неделю.
- А вы не из нашего мира? - как-то чересчур спокойно спросила Элисса.
- Был из вашего, да уж забыл о тех временах, - ответил бородач и посмотрел на нее так пристально, будто пытался вспомнить, где же он ее видел.
- Скоро заработает мой иллюзион, это поистине колдовское зеркало, полное фантастики и обмана, и посмотрите, что там у вас делается. Со стороны посмотрите. Может быть, согласитесь со мной, что только внешняя сила способна удержать ваш мир от неминуемого падения в бездну. Я же предпочитаю падать отдельно от масс и, извините, от вас. Сейчас я приготовлю поесть, дабы вы возвратились в свои миражи не очень истощенными. Сила вам понадобится. В самое ближайшее время...
мысленно передразнил его Гилл,
Недовольство антиобщественной позицией смотрителя маяка пропало в момент, когда тот внес со двора огромное блюдо с жареной на углях рыбой.
- великодушно решил Гилл, -
Запах еды был прост и однозначен, но привлекал с такой мощью, что заставил Элиссу подняться на ноги. Дополненный ароматом свежеиспеченного где-то рядом хлеба, он исключил любые мысли, которые могли бы помешать пиршеству.
- Однако! - сказал Гилл, проглатывая слюну, - Вино, хлеб, рыба, - и все неописуемого качества! У вас каждый день такая вот тайная вечеря?
Хозяин в ответ улыбнулся так, что стало заметно даже сквозь бороду, наполнил светящиеся каминным огнем стаканы, и жестом руки пригласил гостей из обреченного внешнего мира к столу.
После безмолвного утоления голода смотритель вынес посуду, вернулся и, руководствуясь собственными внутренними часами, активизировал экран.
Вопреки уверениям смотрителя Хромотрон обошелся без последних известий. Консулат искал Гилла. Запросам о его местонахождении были посвящены все выпуски новостей. Впервые Земля искала одного человека. Впервые Хромотрон выпустил человека из своего всепланетного поля зрения. Также впервые он использовал программу новостей как канал циркулярного поиска. Принц Юпанки, пользующийся на Земле правами инопланетянина, настаивал на встрече с Гиллом. Более ни с кем он не желал вести никаких переговоров. После показа портрета Гилла Хромотрон рассказал о находке мумии кентавра где-то на территории бывшей Эллады. Это известие смотритель встретил загадочной усмешкой, на своих гостей посмотрел с сочувствием.
Ожившая линия Хромотрона позволила индивидуальным браслетам восстановить канал связи. Оставалось дождаться воздушного транспорта Консулата. И оставалось время для поиска ответа на вопрос: если контроль человечеством ареала своего существования не абсолютен, то где пределы относительности власти человека над собственным бытием?
