– Так автобус с твоими полчаса назад подле электростанции остановился, – хитровато улыбнулся Анатолий и подмигнул. – По спискам проверили, все спецы на месте.
Андрей почувствовал, как по всему телу из области желудка растекся колющий холодок. Сердце пропустило удар и бешено заколотилось под горлом. Он понял, что попал впросак, но тоже растянул губы в улыбке:
– А где ж им еще быть? Для того они сюда и приехали, чтобы на станции работать. А у меня иная цель. Я блогер… – Андрей заметил недоумение во взгляде водителя и пояснил: – Ну это вроде как журналист, если по-нашенски. Вот, хочу сделать документальный фильм о тех, кто здесь работает. Люди должны знать в лицо героев нашего времени.
– Вон оно как. А из автобуса чего раньше времени вышел? Красоты местные поснимать?
– Не совсем. – Андрей снова улыбнулся. На этот раз застенчиво. – По-маленькому приперло. Не мог же я перед людьми, у которых потом интервью брать буду, опозориться, вот и попросил водилу высадить меня пораньше. Ну и материал о Припяти намеревался поснимать, это ты верно подметил. Меня, кстати, Андреем кличут.
– Анатолий. – Семченко высунул мосластую руку в окно и одобрительно крякнул, когда ладонь стиснули сильные пальцы. – Ну, садись, что ль, в машину, журналист. Или ты до станции пехом добираться хочешь?
– Не-не-не, я лучше с тобой.
Андрей обошел тарахтящий мотором «уазик» спереди, уселся на пассажирское сиденье рядом с водителем и громко, от души, хлопнул дверью. Семченко поддал газу, в два захода развернул неповоротливый внедорожник и покатил в обратном направлении по дороге, больше похожей на широкую просеку в лесу.
– Слышь, Андрюха, я вот чего не пойму. Ты, говоришь, приехал у людей интервью брать, кино о Припяти снимать собираешься. А камера твоя где? В автобусе осталась? – поинтересовался Анатолий, не отрывая взгляд от разбитого асфальта и ворочая рулем то вправо, то влево. Внедорожник послушно рыскал по дороге, объезжая особо глубокие трещины, выбоины и молодые деревца.
– Почему? – Андрей вытащил смартфон из кармана: – Тут и фотоаппарат, и видеокамера, и диктофон. Новейшее слово в мобильной журналистике. Много места не занимает и всегда при мне. – Анатолий недоверчиво покосился на плоский прямоугольник в руке пассажира. – Не веришь? Ну тогда скажи что-нибудь, сам во всем убедишься.
– А что сказать?
– Да что угодно. Хоть стихи читай, хоть песню пой, хоть о себе или о работе своей рассказывай. Без разницы. Ща, погоди, камеру включу.
Андрей активировал смартфон, коснулся кончиком пальца иконки нужного приложения и кивнул: давай, мол, не стесняйся. Анатолий откашлялся в кулак, зачем-то помассировал шею с сильно выступающим вперед угловатым кадыком и запел, безбожно фальшивя и растягивая гласные в последнем слове каждой песенной строчки:
– Стоп! Снято! – выкрикнул Андрей, не в силах больше терпеть издевательство над своими ушами.
– Как?! Уже?! – Семченко расстроенно захлопал куцыми ресницами. – А я только начал. Это, кстати, моя любимая песня. Сам написал, – гордо объявил он и посмотрел на пассажира, пытаясь понять, какой эффект произвели его слова.
Андрей нашел в себе силы одобрительно улыбнуться и показал большой палец:
– Круто! Готов взглянуть на себя со стороны?
Анатолий кивнул. Воронцов запустил воспроизведение записи и повернул смартфон экраном к водителю. В ровный шум мотора и громыхание подвески ворвались похожие на кошачьи вопли гнусавые завывания. Семченко поморщился и смущенно кашлянул.
– Какой-то голос у меня сегодня не такой. Обычно я лучше эту песню исполняю.
– Потом как-нибудь споешь ее полностью, а я запишу, если место останется. – Воронцов сокрушенно вздохнул, потрясая зажатым в руке устройством: – Всем хороша вещица, да только вот памяти в ней маловато.
На самом деле проблем с оперативкой у смартфона не было. Это он специально сказал, чтобы у водителя не возникло желания заново терзать чужой слух противным вытьем.
– Ну дык, куда без ложки дегтя в бочке меду. А это кто такую штуковину придумал? Японцы? – Андрей не успел и рта открыть, как Семченко ответил на свой же вопрос: – Ну конечно они. Во всем мире никто, кроме них, так в электронике не шарит. Далеко япошки в этом деле ускакали. Я ваще считаю, они давно уж в двадцать третьем веке живут, пока все остальное человечество только-только в двадцать первый шагнуло. Согласен?
– Угу. – Андрей не горел желанием разубеждать разговорчивого водителя. Охота ему так думать, ну и пусть. Лишь бы не приставал с расспросами.
– Курить будешь? – предложил Семченко, вынимая из бардачка помятую пачку сигарет.
Андрей помотал головой:
– Нет, спасибо, я бросил.
– Это хорошо, а я вот никак не могу. Столько раз пытался, один черт, через день-другой срываюсь.
