– А я на мятные драже перешел. Очень хорошо помогает. Я с их помощью быстро отучился курить. Хочешь попробовать?
– Хочу. Вдруг и у меня получится, а то, понимаешь, сердечко в последнее время пошаливать стало.
Пока Семченко убирал сигаретную пачку обратно в бардачок, Андрей сунул руку в карман куртки и вместе с полупрозрачной рыжей пластиковой коробочкой вытащил ту самую фотографию. «Странно, откуда она взялась? – подумал он, удивленно глядя на карточку, с которой ему улыбались два парня и девушка. – Я точно помню, что не брал ее. Наверное, в церкви отчим тайком подложил фотку в мой карман. Вот ведь хитрюга, заранее все просчитал. Ну погоди, дай только вернуться домой. Я тебе такой концерт устрою, мало не покажется. Ты мне за все ответишь. И за отца, и за мать, и за…»
– Кто такие?
Андрей сбился с мысли и вопросительно посмотрел на водителя.
– Кто такие, говорю? – повторил Анатолий, кивком показывая на фотографию.
– Друзья моего отца. То есть их дети, конечно же. Они герои моего будущего фильма. Хочу на конкретном примере показать сверстникам, что в жизни и сейчас есть место для подвига.
– Ишь ты, как загнул, – одобрительно хмыкнул Анатолий. – Ну, где твое обещанное драже?
Андрей высыпал в согнутую ковшиком водительскую ладонь две овальные конфетки. Закинул себе в рот парочку сильно пахнущих мятой белых пилюль, защелкнул крышку и убрал коробочку вместе с фотографией в карман куртки.
Остаток пути прошел в молчании. Водитель сосредоточенно посасывал конфетки. Ему недавно взбрела в голову интересная мысль, и он теперь сосредоточенно обдумывал ее. Андрей жадно глазел по сторонам. За зелеными шапками обильной растительности виднелись серые стены панельных многоэтажек. Пустые дома внимательно следили за тарахтящим по дороге внедорожником черными глазницами окон. Как будто знали, что один из сидящих внутри воняющей бензиновой гарью железной коробки недавно появился здесь необычным для этих мест образом.
Сквозь проплешину в стене густого кустарника на несколько секунд показалось отдельно стоящее одноэтажное здание. Судя по серым от пыли широченным окнам от фундамента до плоской крыши – магазин. Над входом в стеклянную коробку нависал, опираясь на квадратные колонны, массивный козырек. На одной из колонн кто-то намалевал черной краской человеческий силуэт. Андрей наткнулся взглядом на мастерски выполненный рисунок, почувствовал себя точно такой же непонятно как оказавшейся в мертвом городе тенью, вздрогнул и отвернулся от окна.
– Все, парень, приехали, – объявил Семченко, когда «УАЗ», противно скрипя тормозами, остановился вдали от огороженной бетонным забором ЧАЭС. Он взглядом показал на серую громаду Саркофага: – Я бы довез тебя до места, но, сам понимаешь, дела.
– Да ладно, и на том спасибо. Один я бы еще хрен знает сколько времени сюда добирался.
Семченко кивнул: правильно мыслишь.
– Ты найди меня, когда закончишь снимать кино о твоих героях нашего времени. Я тебя с ветерком до границы зоны отчуждения довезу и помогу пройти через КПП без лишних вопросов, – пообещал он и протянул Андрею повернутую кверху ладонь.
– Договорились. Только ты уж подготовься как следует. Третьего дубля не будет, – улыбнулся Андрей, прощаясь с водителем крепким рукопожатием. Выбрался из машины и зашагал по дороге к электростанции.
Несколько долгих мгновений Семченко провожал Андрея задумчивым взглядом. Вроде бы тот ничем не отличался от других людей, но в то же время было в нем что-то странное. Может быть, это связано с тем загадочным устройством? За всю жизнь Анатолий не встречал ничего подобного, а он повидал немало технических новинок на своем веку.
В последние годы в зону отчуждения частенько наведывались богатые иностранцы. По долгу службы Анатолий нередко встречал зарубежных гостей на КПП «Дитятки» и катал их на «уазике» по Припяти и прилегающей к заброшенному городу местности. Бывало, привозил особо любопытных и не скупящихся на щедрые чаевые гостей на кладбище техники для эффектных фотографий на фоне ржавых вертолетов и машин. Там-то и насмотрелся на всякую фото- и видеоаппаратуру, но такого чуда не видал.
– Надо брата предупредить. Он хоть и козлина, а все ж таки родная кровь, – пробормотал Семченко, развернул «уазик» и покатил в обратном направлении. Доехал до приземистого кирпичного здания с вывеской «КОМЕНДАТУРА» на выкрашенной в цвета украинского флага стене. Хотел было остановить машину неподалеку от входа, но передумал, завернул за угол и только тогда заглушил двигатель.
