Сегодня этот миг наступил. С момента уничтожения Богомоловым трансмиттера гравитационная аномалия стала для профессора единственным шансом на спасение. Сама по себе она была бесполезна и могла спасти Олега Ивановича разве что от мучительной смерти, даровав ему быструю погибель, но он пока не спешил расставаться с жизнью.
В тот день, когда Крапленый принес в подарок «созвездие», он положил контейнер с артефактом на стол и сказал Олегу Ивановичу: «Этот арт не только красивый сам по себе. С его помощью можно открыть портал и переместиться в любое место Зоны. Надо всего лишь подумать, куда ты хочешь попасть, и бросить его в любую из гравитационных аномалий. Держи, мало ли, а вдруг пригодится».
– Как в воду глядел, – пробормотал профессор, доставая артефакт из кармана халата. – Сейчас узнаем, на что способна эта штуковина.
Словно вынуждая его поторопиться, на невидимой отсюда территории перед исследовательским центром прогремел взрыв чудовищной силы. Над крышей трехэтажного здания поднялось похожее на шляпу гриба облако серо-черного дыма. Профессор зажмурился, мысленно фокусируясь на том месте, куда хотел попасть, и бросил артефакт в аномалию.
Воздух внутри потревоженного деструктива пришел в движение. Вместе с ним закружили по спирали затянутые аномалией былинки, сухие листочки и веточки с неторопливо ползающими по ним муравьишками. Сначала растительный сор медленно проплывал над изрезанной глубокими трещинами и будто придавленной гигантским невидимым шаром землей с редкими пучками бурой травы, но вскоре закружил в мини-смерче.
Рожденный аномалией ураганный ветер трепал волосы и одежду профессора, вышибал слезы из глаз, но даже он не мог заглушить звуки жестокой бойни. Шаров вздрагивал всякий раз, когда сквозь свист бушующего внутри деструктива воздуха до его слуха доносились слабые хлопки гранатных взрывов и едва различимые крики умирающих людей. В такие моменты он морщился и что-то еле слышно бормотал, почти не шевеля губами. Наверное, молился, чтобы его миновала подобная участь, а может быть, поторапливал деструктив скорее открыть для него портал в безопасное место.
Прошло еще несколько мгновений, прежде чем вихрь в центре аномалии исчез. На его месте появилась крохотная сфера с радужными, как масляная пленка на воде, стенками. Она быстро увеличилась в размере и стала похожа на гигантский мыльный пузырь.
Внутри огромного шара показались размытые, словно профессор смотрел на них сквозь залитое дождем оконное стекло, домики. Над плоской крышей одного из них виднелись плохо различимые буквы. Шаров скорее интуитивно догадался, что они означают, нежели прочитал образованное из них слово «ДИТЯТКИ» и засмеялся легко и радостно, словно ребенок. Но по-настоящему сильный восторг и ощущение чуда он испытал, когда в тонкой, покрытой разноцветными разводами стенке пузыря, точно по волшебству, возникло похожее на нору мыши-великана отверстие.
Олега Ивановича настолько поглотил процесс трансформации аномалии, что он не заметил, как из-за угла исследовательского центра выскочили двое изоргов и бросились к нему, передвигаясь на четвереньках длинными прыжками. Все это время он неотрывно смотрел в открывшийся перед ним портал, как будто размышляя: стоит в него идти или нет, но потом все же сделал решительный шаг.
Едва он вошел в сферу, ее стенки сомкнулись и стали мутнеть, приобретая молочный оттенок. С каждым мгновением человеческий силуэт внутри «мыльного пузыря» терял в четкости, как будто растворяясь в нем.
Изорги досадно взвыли и быстрее задвигали конечностями. Они не хотели упускать добычу и теперь больше напоминали преследующих жертву гепардов, а не торопливо скачущих по дороге к пруду лягушек. И все же они не успели. Едва их тела распластались в финальном прыжке, а пальцы вытянутых вперед рук скрючились, словно готовые вонзиться в профессора когти, сфера, с едва различимым внутри нее человеком, лопнула, и преследователи со всего маху вляпались в гравитационную аномалию.
«Круговерть» смачно всхлипнула, как потревоженная трясина, и закружила изоргов над продавленной воздействием деструктива землей. Твари барахтались, как перевернутые брюхом кверху черепахи, рычали, выли, скулили и взвизгивали, не понимая, что происходит. Их все быстрее кружило в воздухе и все выше поднимало над землей. Неожиданно крики и вопли изоргов заглушил нарастающий гул, будто где-то включили электродвигатель и он начал набирать обороты. Сильно запахло озоном, а потом бахнуло так, словно пальнули из корабельной пушки, аж задрожали окна на первом этаже исследовательского центра, и разрядившийся деструктив брызнул во все стороны багряным фонтаном из костей и окровавленных ошметков.
