– Ага, спас, знал бы ты, чего мне это стоило. Как хрустнуло что-то в позвоночнике, до сих пор спина болит.
– Ниче, ща хряпнешь стописят, разом вся боль уйдет, – убежденно сказал техник с чемоданчиком и потянул на себя хромированную ручку металлической двери. – Пойдем, укромное местечко покажу, там нас никто не найдет. Посидим, выпьем, за жисть поговорим. Отдохнем малеха от этой работы.
Тем временем Андрей в отцовской лаборатории положил руки на усеянную кнопками, рычажками и тумблерами наклонную панель и закрыл глаза. На нем теперь большая ответственность. Он должен вернуть настройки к прежним значениям, но сможет ли? Что, если у него ничего не получится и он своим вмешательством не поможет отцу, а, наоборот, сделает хуже? Черт знает, что этот тип успел натворить, так увлеченно щелкая кнопками клавиатуры.
Андрей глубоко вдохнул, открыл глаза и только хотел заняться делом, как вдруг послышалось шипение. Створки центрального входа разошлись в стороны, и в лабораторию ворвался мужчина. Андрей не сразу узнал в нем отца, настолько сильно он отличался от себя самого на той фотографии из альбома Владимира Александровича. Там он выглядел солидным молодым человеком с аккуратной прической и скромной улыбкой на чуть смущенном лице, а сейчас в помещение влетела этакая пародия на безумного ученого – волосы встопорщены, в глазах бешеный блеск, пуговицы халата расстегнуты, галстук сдвинут набок.
Андрей приветливо улыбнулся. Наконец-то появился тот самый человек, ради которого он ввязался в эту историю. Не надо больше напрягать извилины и бояться напортачить. Отец сам вернет настройки к прежним значениям, и не будет никакой аварии. История изменится в лучшую сторону, и все будет хорошо.
– Ты кто такой? – с перекошенным от гнева лицом гаркнул Коршунов.
Улыбка исчезла с лица Андрея, словно ее стерли тряпкой, будто написанные мелом каракули с школьной доски. Он подумал, что отец вряд ли ему поверит, если он выльет на него правду, как ушат холодной воды, и снова прибег к легенде:
– Журналист.
– Знаю я, какой ты журналист. Другим лапшу на уши вешай, меня небылицами кормить не надо! – Коршунов говорил отрывисто, зло, с каким-то шипящим присвистом. Как будто рубил слова и сбрасывал их с языка на раскаленную сковороду.
Андрей оторопело смотрел на него. Совсем не так он представлял себе эту поистине историческую встречу. В его мечтах отец с интересом слушал рассказы о будущем от взрослого, почти его ровесника, сына и радовался, как ребенок, что у него вырос такой умный, такой смелый, такой храбрый и отважный наследник.
Коршунов по-своему расценил его медлительность, метнулся к шкафчику на стене. Открыл дверцу, приложив к ней ключ-карту, вытащил из креплений электрошокер и направил короткий с двумя вертикально расположенными отверстиями ствол на Андрея:
– Руки с пульта убрал и отошел на три шага назад! Живо!
Андрей послушно поднял руки на уровень головы, отступил указанное количество шагов от консоли управления.
– Валерий, вы меня не так поняли. Я пришел сюда не навредить вам, а, наоборот, помочь. Я хотел исправить чужую ошибку. Ваш друг, Владимир Воронцов, задумал из ревности провернуть с вами злую шутку. Он хотел, чтобы ваш эксперимент не удался. Надеялся таким способом отбить у вас Нину и жениться на ней.
– Ха! А говорил, журналист.
Коршунов сердито прищурил глаза. Держа палец на спусковой скобе, он медленно приближался к незнакомцу. Они действительно были похожи друг на друга, но не во всем. Небольшие различия в цвете и разрезе глаз, да и кончик носа другой – слегка приплюснутый и чуть вздернут вверх. Радиус действия электрошокера не превышал пяти метров, а Валерий хотел гарантированно обезвредить несущего бред типа, если тот вдруг метнется к пульту управления темпоральной установкой.
– Это легенда. На территорию станции просто так не попадешь, а журналистов везде пропускают. Особенно если сказать, что снимаешь документальный фильм о самоотверженных героях атомной энергетики. – Андрей улыбнулся, стараясь вложить в улыбку максимум обаяния и доброжелательности.
Коршунов сделал два плавных шажочка. Он мог быстрее оказаться в зоне устойчивого поражения электрошокером, но опасался спровоцировать незнакомца на активные действия.
– Ты мне зубы не заговаривай. Говори правду – кто тебя послал?
– Так я и говорю: Владимир Воронцов, ваш друг.
– Сам он не стал руки марать, тебя подослал грязную работу сделать. Очень на него похоже.
Андрей помотал головой:
– Вы заблуждаетесь. Владимир утром изменил настройки, а меня отправил, чтобы я вернул все как было. Его совесть замучила. Он хотел сам вас предупредить, но не смог дозвониться. Поэтому я здесь.
Коршунов молчал. Шажок за шажочком он приближался к незримой границе поражения врага электрическим разрядом.
