Андрей на интуитивном уровне ощутил нарастающую угрозу. Подумал, это как-то связано с его отцом, полным решимости действовать наверняка, но, когда случайно скользнул взглядом по висящим на боковой стене часам, понял, в чем дело. Минутная стрелка перевалила за половину третьего пополудни. До изменившей не только его жизнь, но и судьбу всего человечества трагедии оставалось меньше двух минут. Андрей сорвал с плеча ремень, поставил видеокамеру на ладонь и вытянул вперед обе руки.
– Ваш друг не единственный, кто хотел насолить вам, но у него хотя бы хватило смелости признать ошибку и попытаться ее исправить. Когда я оказался в вашей лаборатории, за пультом кто-то хозяйничал. Этот человек есть на записи. Я не знаю, что он успел натворить, и вряд ли смогу устранить внесенные им изменения. Вам надо вернуть прежние настройки и сделать это как можно скорее, иначе грянет беда!
Андрей непроизвольно шагнул ближе к пульту.
Валерий принял его оплошность за хитрый ход и рявкнул:
– Стоять! Не прокатило с Воронцовым, приплел какого-то типа на видеозаписи? Вздумал одурачить меня своими россказнями? Не выйдет!
Пользуясь моментом, он сделал три быстрых шага, но все равно не достиг зоны уверенного поражения электрошокером и скорчил недовольную гримасу.
– Да пойми же ты, я говорю правду! Не до шуток сейчас! – крикнул Андрей с таким отчаянием в голосе, что Коршунов заколебался. Секунду спустя он тряхнул головой, словно гоня прочь наваждение, и продолжил сокращать расстояние до незнакомца. Андрей решился открыться: – Я твой сын из будущего! Пришел спасти тебя, отец! Не веришь мне, посмотри видеозапись, но лучше не трать зря время и верни прежние настройки!
– Ах-ха-ха! Ну ты и брехло! Получше ничего не мог выдумать? Ты себя давно в зеркале видел? Какой ты мой сын? Мы с тобой почти одного возраста, да и детей у меня нет.
– Есть! Спроси у мамы… у Нины. Она беременна мной!
– Хватит! Говори, на кого работаешь?!
Андрей скрипнул зубами с досады: столько времени ушло на пустые разговоры.
– Теперь понятно, в кого я такой упрямый осел, – грустно сказал он. – Раскрой глаза, отец. Неужели не видишь, как я на тебя похож?
Коршунов навскидку оценил оставшееся до липового журналиста расстояние: еще немного – и можно стрелять. Сделал несколько скользящих шажков, чуть согнул руки в локтях и непроизвольно прищурил левый глаз.
– Не надоело честным людям по ушам ездить?
«Сейчас выстрелит», – отстраненно подумал Андрей, как будто наблюдал за происходящим со стороны, и вздрогнул от легкой вибрации на левой руке. Это сработал таймер в его часах. В тот же миг слева от консоли, в метре от нее, открылся портал.
Неожиданное появление странного облака послужили сигналом для Коршунова. Он нажал на спусковую скобу. Электрошокер звонко щелкнул. Из отверстий в коротком, с пачку сигарет, стволе вылетели толстые иглы электродов. За ними тянулись серебристые спирали похожих на паутинки проводков.
Андрей инстинктивно согнулся в поясе, поворачиваясь боком к отцу, лицом к порталу. Если бы он остался стоять, как стоял, или просто согнул ноги в коленях, оба электрода вонзились бы в его грудь или, того хуже, в голову, а так его вскользь зацепил один токопроводящий стержень. Но и этого с лихвой хватило, чтобы ощутить всю прелесть удара током. Камера сорвалась с руки Андрея, плашмя упала на консоль, как раз на то место, где под защитным колпаком из прозрачного пластика ждала своего часа кнопка запуска. От удара похожий на усеченную пирамиду колпак треснул и разлетелся на обломки неправильной формы. Камера грузно плюхнулась на красную шестигранную кнопку с белыми буквами «START», и произошло то, чего так хотел избежать Андрей.
На консоли и на стоящих по обеим сторонам от темпоральной установки металлических шкафах замигали разноцветные лампочки. Послышалось нарастающее гудение. Спиральные зеркала закрутились вокруг вертикальной оси. Они стремительно набрали скорость вращения и стали похожи на воющие, как ветер в проводах, сверкающие столбы.
Внутри высокого подиума, на котором стояла похожая на яйцо клетка Фарадея, заискрила проводка. Из щелей между металлических листов облицовки повалили струйки белого дыма. Визгливо завыли подшипники, и одно из бешено вращающихся зеркал завиляло, как пьяное. Сначала едва заметно, оно с каждым мгновением все сильнее наклонялось из стороны в сторону, как качающийся на волнах поплавок, пока не лопнуло от непомерной нагрузки основание его оси. «Танцующий» столб влетел в соседнее бешено вращающееся спиральное зеркало. Раздался треск, больше похожий на звон бьющегося стекла, и обе сверкающие, словно молнии в грозу, громады разлетелись на тысячи мерцающих звездами в ночи осколков.
«Хрустальная» шрапнель брызнула в стороны. Зазвенели, разбиваясь, другие, похожие на бриллиантовые колонны и крутящиеся, как волчки, зеркала. На отполированных до стального блеска выпуклых прутьях клетки появились глубокие вмятины. Некоторые из прутьев лопнули и торчали загнутыми концами внутрь сетчатого яйца. Сильнее повалил дым из подиума. Появились первые языки пламени.
